Колыбель

Громада Сокрушенного Дворца всплыла перед Лойоном, и дома знати по обеим сторонам прилегающей к нему улицы уже не заслоняли шедевр уплывшего монарха. Элирикон Уплывший, совсем как брат, имел две страсти: возведение зданий и Странствие. Он порывался отдать жизнь богу по вступлению на престол, но отсрочил исполнение Завета на годы, решив приукрасить столицу. Кайромон следовал по его пути. Лойону доложили: король уже три дня молился в одном из Святых кораблей, и жнец не знал, почтит ли брат своим присутствием совещание.

Перед лестницей удосужился полюбоваться арочным портиком и фасадом дворца. Облицованные в центральной части белым полированным мрамором с тонкими линиями позолоты они выглядели великолепно, переливаясь в свете хмурого ока. Ликодимы — божественные создания, на чьих спинах Странник путешествовал до того, как спустился с небес и облагодетельствовал людей, бдительно взирали на Лойона с двух сторон фасада.

Дворец защитил его, жнецов и редких прохожих от порывов ветра. Лойон Маурирта разомкнул предплечья, сложенные на животе, распрямил спину, скорым шагом поднялся по базальтовым, вишневого цвета ступеням.

Очень желал узнать, какая весть обеспокоила принца Геда.

Зал, а скорее комната королевского совета, располагалась между тронным залом и личными покоями короля. Большую ее часть занимал длинный стол, вырезанный в форме ствола Вселенского Древа из коричнево-бежевого гранита. Полуторавековой, кое-где в трещинах и замазанных выбоинах стол видел много людей, немало советов.

Иногда за ним сидело по тридцать-сорок человек: приглашенные купцы и служители префектуры, явители и искатели, лорды Колыбели и союзная знать.

Сегодняшним днем собралось несколько человек. Принц Гед с женой, Висар с невесткой и почему-то Сагон Хассо, самый непонятный Лойону явитель. Элирикон расхворался последнюю декаду. Осведомители донесли, что помимо заевшей старца подагры, он, вдобавок, подхватил простуду. «Неужто сдохнет?» — подумал Лойон, прикидывая, кто в таком случае займет место Первого Явителя.

Хассо — не уроженец столицы... Очень сомнительно, что проводником Бога станет он. Еще сомнительнее, что он тот, за кого себя выдает.

Лойон имел подробный разговор с Иланной о делах Цога, но перекинулся всего парой слов с Висаром по его возвращении. Лойона не оказалось дома, когда Висар пришел в их покои, и Марния, кто бы сомневался, нажаловалась ему. Она настраивала сына против отца с детства, а после удочерения Сатилл только этим и занималась.