Колыбель

— Может послать какого-нибудь лорда? Я бы и сам тряхнул стариной, но не могу, я проводил дознания после войны Пророков.

— Утихомирить Хисанн под силу лишь сестре и Висару, — проговорил наследник голосом, не терпящим возражений, — и посольство должно быть небольшим. Не стоит оказывать язычникам незаслуженное внимание. Возьмите слуг, нескольких Выживших для охраны.

— Я придам парочку жнецов не одетых в балахоны, — пообещал Лойон. Он на миг задумался: «Не выдать ли невестке имя верного человека, сообщающего новости? Нет, его шпиону не понравится нарушение договора.

Связь с ним сугубо односторонняя, и скоро прибудет гонец с подробным отчетом о событиях».

— Явители тоже могли...

— Нет! — отрезал Гед поползновения Хассо. — Никаких явителей в посольстве.

— Чистый Круг будет молиться, чтобы новый лорд допустил в земли Хисанн странствующих миссионеров, — вымолвил чепуху Второй явитель, не желая потерять лицо.

— Дело решено, — подвел итог наследник. — Остается найти лекаря, выделить корабль и собрать людей.

Когда отправитесь?

— Надеюсь завтра, — ответила будущему королю невестка Лойона.

Глава 17. Похоронный баркас

Море — самый краткий путь к Вселенскому Древу. Гонат слыхивал, что некоторые явители разрешали закапывать мертвецов в постылую землю, но ни на каплю-слезу Безжалостной не хотел бы подобной участи для сына. Разве Лет достиг бы счастливого посмертного странствия? Каким бы он стал? Усохшим, изъеденным червями, жуками-могильщиками и прочей нечестью Госпожи.

.. О сей мерзости помыслить страшно. И все ж таки... Нешто покойникам на суше достанутся те же мучения, которыми так велик подоковый мир?

Гонат тряхнул головой. Ересь... Праведников ждет сладкое веселое странствие, а грешников вечные муки и ужасы двух пастей. «Бог вернет, восстановит бренное тело», — вспомнил он чьи-то слова. Младший сын жил по совести, служил королю, кормил детей, а умер он от чревной хвори. На карьерах, из-под скал и плит наверх пробирались демоны-животники, отравляющие ядовитым дыханием жизнь.

Усы у них длиной в несколько футов. Гонат поежился: «Животник мог коснуться Лета, особливо мог коснуться сына во сне».

За прошедшие дни Гонат смирился. Жизнь и смерть находились в воле бога — значит, красная вода Лета понадобилась Странствующему. Младший отжил двадцать семь лет, многое сделал, о молитвах не забывал и подарил отцу внучек — Эю и Булу.