Колыбель

Четыре похода совершил этот жестокий король на острова: в первом, буря разметала его корабли, это вызвало прилив воодушевления среди еретиков и увеличило их число; во-втором, Гахон высадился на островах, разбил отступников, осадил горные замки, сжигая леса и непрестанно казня восставших, казалось, он приблизился к победе, но Цога повели затяжную войну — они избегали крупных сражений, с дальних островов подтягивались новые фанатики, войско короля стало голодать и обрастать болезнями, а вражьи крепости оставались неприступны, в итоге, Гахон отправился за подкреплением; в третьем походе, Гахон с удивлением обнаружил, что Цога успели создать флот, и хотя королевские корабли одержали победу в морской битве, потери оказались настолько велики, что о покорении островов не могло быть и речи; к четвертому походу король готовился много лет, тщательно накапливал силы, но по прибытии на острова, ему нашептали, что его очередной сын готовит мятеж, а южные лорды собираются в открытую поддержать Цога.

Гахон проклял неудачи, и наконец, милостиво объявил: Странствующий Бог позволил еретикам жить.

Позже при внуке Гахона заключили мирный договор: Цога обязались снаряжать два новых корабля в Странствие, поставлять провиант и редких птиц, и главное, не распространять свою ересь в Атонкарисе. Взамен Колыбель оставляла их покое. Ситласар Фанатик двумя веками спустя намеревался подчинить Цога, но так и не успел атаковать их, увязнув в войнах на континенте.

В былые дни случалось многое, а перед нынешним посольством стояли цели поскромнее: просто добиться исполнения договора.

Цога затягивали его, а отцу требовались корабли. Впервые с Сорокалетия Войн великое плавание под угрозой. Клан Мглистого бога не прислал положенную древесину, вассалы, будто сговорившись, не подвозили запасы провизии. Нельзя прогневать восхищенного бога — нельзя допустить новые смутные времена.

Иланна почувствовала чье-то присутствие и обернулась. Естественно, рядом Висар. Никто не посмел бы подойти тихо и молча стоять позади особы королевского рода.

Никто, кроме мужа, не имел такое право.

Нравились его неброские, элегантно подобранные костюмы. Поверх жилета цвета дымящихся углей Висар надел подходящий серый, можно сказать, стальной камзол с красивыми палевыми линиями, оттеняющими перламутровые пуговицы. Морская шляпа с синим пером, бархатные бриджи и короткие туфли дополняли его облик: не то строгого капитана судна, не то видного посла.