Колыбель

— Ее изнасиловали?

— Как пришла на службу не припомню схожей мерзости, — скорчила лицо Сатилл. — Непохоже на изнасилование — мы с Боком семени не нашли. Зато по всему телу следы от веревок, причем не только на запястьях и лодыжках: ее плотно привязывали, чтобы не могла извиваться. Я думаю, произошло ритуальное убийство, и хочу разузнать у искателей о каких-нибудь страшных обрядах. И у Расса тоже.

«Не хватало ритуальных убийств для разнообразия.»

— Я сам ему скажу, чтобы поискал в архивах, но остальные версии не отбрасывай.

— Тело обнаружили на той же Ремесленной улице, когда Богиня еще жила. От похищения прошло часов шесть-семь, — не утихала с докладом Сатилл. — В самом начале улицы о труп споткнулась служка, собирающая ночную мочу... — Лойон уже вполуха слушал дочь, вспоминая, как нашел плачущую девочку лет трех-четырех у статуи жнеца перед входом в Обитель. Мать Сатилл была шлюхой, а пьяный клиент решил позабавиться не только с ней, но и с дочерью. Мать попыталась защитить дитя, мерзавец полоснул ее ножом, но Сатилл удалось сбежать.

Всю ночь она, дрожа от страха и холода, бродила по городу и к утру невредимая вышла к статуе Жнеца Правосудия. Там он ее встретил. Лойон с первых мгновений их встречи считал: он получил внимание Странствующего Бога. Благодаря молитвам бог спас и даровал ему дочь.

Жаль, сейчас не столь благочестив, как в те годы, когда начинал службу в Обители. Насмотрелся всякого... А того подонка Лойон выследил через несколько месяцев и долго топил в Улитке, пока он не выкашлял легкие вперемешку с кровью.

— Ты слушаешь отец? Тебя что-то тревожит? — заметила неладное Сатилл.

— Значит, хочешь поискать длинные столы, плиты, на которых ее могли привязать, — вернулся в полумрак комнаты Лойон. — По мне занятие долгое и довольно безнадежное, — он встал, сделал пару шагов взад-вперед в колее между столом и стенкой, взял Сатилл за предплечья и приподнял со стула.

— Есть кое-что. Извини, тебе не понравится, — Лойон собрался духом. — Явители пронюхали о твоих... твоих грехах, — выдавил он из себя, пригладив волосы.

— Но откуда? Клянусь, отец, я была очень осторожна.

— Не считай жрецов простофилями, — поучил он дочь. — В Чистом Круге дураков мало. Элирикону за восемьдесят, а его ум в десять раз острее, чем у моего бедного брата. Люди вокруг мелют языками, они болтливые, забери их бог в Странствие. На обед к Марнии заявился Второй Явитель, жрецы открыли против тебя дело.

— Проклятье!

— Пока Кайромон у власти бояться нечего.