Третье правило дворянина

Во всяком случае, с этого стоит начать, а потом уже... разобраться во всем остальном.

— Вот это уже ближе к делу, — кивнул он. — Мне нужно было услышать это от вас. Мы хотим затеять большое дело и вы, возможно, будете в нем участвовать в числе прочих. Поэтому мне необходимо знать — насколько лично я могу доверять вам. Ведь вы могли затаить обиду...

— На вас мне нечего обижаться, Ваше Императорское Величество — так сложились обстоятельства.

— Вот как? — удивленно посмотрел на меня Романов. — Почему вы так говорите?

— У меня есть основания полагать, что моего отца подставили.

Поэтому никакой обиды на вас у меня нет, но вот на некоторых прочих она имеется...

Какое-то время в комнате было тихо. Император молча пил сок, а я заканчивал с грушей, которая к этому моменту начала казаться мне безвкусной.

— Я тоже буду честен с вами, виконт, и вот что скажу... Ваш отец... Я был знаком с ним и он мне нравился. Когда вскрылось это дело, я даже не поверил, что это так, но... В общем, я понимаю, что вы хотите добиться восстановления доброго имени Михаила Федоровича.

..

Он замолчал и я воспользовался паузой.

— Не только восстановления его доброго имени, но еще я очень хочу справедливости. Мне кажется, что добиться этого моя прямая обязанность.

— У вас есть какие-то конкретные обвинения и доказательства, виконт?

— Пока нет, но я буду стараться их найти.

— Понятно, — усмехнулся Романов. — Достойное желание, если, конечно, оно имеет под собой какие-то основания. Ну и то, что не бросаетесь обвинениями, пока этих самых доказательств у вас нет — это тоже правильно.

К чему сотрясать воздух пустыми словами? Кстати, у меня к вам вопрос — вы знаете, что в Саратовской жандармерии вас называли Кровавым Бароном?

— Неужели? — надо же, какие интересные вещи всплывают за завтраком с Императором. — С чего бы?

— Вам лучше знать, — с улыбкой ответил он. — Может быть потому, что вокруг вас все время происходили весьма странные и загадочные события? Насколько я успел понять, их было довольно много за сравнительно небольшой период.

Так, значит с моим послужным списком он познакомился весьма подробно. Хотя, чему я удивляюсь — разве я поступил бы как-нибудь иначе?

— Видит Бог, я этого не хотел. Почему-то так происходит, что меня все время кто-то хочет убить.

— Я тоже обратил на это внимание, — хмыкнул Николай. — В связи с этим у меня к вам будет просьба — постарайтесь сделать так, чтобы в столичной жандармерии за вами не закрепилось аналогичного прозвища.