Математик Боя. Возвращение

Я не обязан щадить всех их только потому, что они слабее меня. Все они — шиноби и воины великой силы. Я бы, пожалуй, пощадил генинов и чунинов, но если джонин решит напасть на Математика Боя — ему лучше готовиться к смерти в том случае, если он проиграет. Так это работает. И любая жизнь, забранная мной, будет покупать жизни хороших людей — тех людей, что не стали бы на меня нападать. Понимаешь? Сокращая численность врагов, я защищаю друзей.

— Но вы делаете это, порой, слишком уж жестко.

Вы не ставите их ни во что.

— Я не обязан лицемерить, Сашими. Если они — слабаки, то пусть и умирают как слабаки. Как глупые слабаки, решившие, что смогут меня одолеть.

— Это… — Сашими посмотрела на быстро темнеющее небо. — Разница в силе, верно? Мне никогда вас по-настоящему не понять.

— Остается только принять.

— Конечно. Я сделаю это.

Сенсома был даже рад, что Сашими думала так.

По крайней мере, это означало, что она пытается познать этот мир и его людей. Ей не так давно исполнилось тридцать шесть, но она все еще была очень молодой. И дело не во внешности, хотя кровь Узумаки и делала ее похожей на двадцатилетнюю девушку, дело в разуме.

Почти всю жизнь Сашими провела в Узушио, общаясь только с Узумаки. По мнению Сенсомы, такого узкого кругозора мало, чтобы считаться по-настоящему опытным и мудрым человеком.

А Сашими имела потенциал стать и опытной и мудрой — нужно было всего лишь расширить угол ее восприятия мира.

Так что в этом походе ей придется нелегко — всегда трудно познавать что-либо новое, но, вместе с тем, это всегда непередаваемо интересно и очень полезно.

Хотя, конечно, зря она показала Ловену оба бочонка…

— Ох, спасибо огромное, Сашими! — развалился на траве Архимаг, откатывая тару в сторону. — Теперь можно и поспать… Фр, вообще-то, думаю, будет лучше глотнуть еще немного.

Да и открытый бочонок настоится за ночь — пиво, конечно, здорово, но слишком уж оно пенное. Путь проветрится. Дива моя, доставай третий.

— Третий?! — Сашими даже плащ на землю уронила. — В каком еще смысле — третий?! Я же только утром дала тебе два!

— То было, считай, в прошлой главе моей жизни, — отмахнулся беззаботно Ловен, но потом напрягся.