Сага о халруджи. Книга 5. Тайны Древних

Кажется, они решили оказать ей честь поединком, хотя могли накинуться разом, и тогда у Хамны не было бы шансов. Что ж, его халруджи выигрывала ему время, вот только он не знал, как им воспользоваться.

– Я могу, – тут же пришел на выручку Нехебкай. – У меня к тебе деловое предложение.

В жизни Арлинга встречалось много людей с деловыми предложениями, и все они, как правило, ничего хорошего лично ему не сулили. Ярчайшими примерами были аферы дяди Абира-Подобного и, конечно, Сейфуллаха Аджухама. Наверное, то было логично, что его сломавшийся мозг иногда говорил, как тот мальчишка, который уже давно мальчишкой не являлся, и о котором Арлинг все равно думал, хотя уже ничем не был ему обязан.

Бывших халруджи не бывает.

Хамна и етобар поклонились друг другу. Арлингу было сложно издалека определить его боевые характеристики, но одно он мог понять безошибочно. Етобар возвышался над Акацией примерно на две головы, был тяжелее и массивнее. На ее стороне скорость, но и противник медленным не казался. Его шаги по песку были плавными, уверенными и легкими – при его то весе.

– Она продержится минут восемь, – заявил Нехебкай. – Тебя убьют за секунд двадцать. Потом за компанию прирежут идиотов и Видящую. Не согласен?

Ученики имана подошли к Магде и сели вокруг нее кружком, увлеченно разглядывая рисунки, которые процарапал в окаменевшей глине ее палец. Хотел бы Арлинг знать, что там нарисовала Фадуна, но Нехебкай задавал поистине животрепещущие вопросы, на которых пока ответа не было. Забрав нож у одного из учеников, Арлинг перебросил его из руки в руку, но ничего не почувствовал.

Раньше, когда проливалась кровь, солукрай всегда вспыхивал в нем – словно пламя из искры. Похоже, дожди Карах-Антара затушили последние искры.

– Пятьдесят етобаров – это не одно и то же, что керхи, которых ты однажды зарезал примерно в таком количестве, – напомнил Нехебкай неприятный эпизод из его жизни. – К тому же ты хоть и стоишь на ногах, но все равно калека. Твои руки потеряли скорость и силу.

На выручку никто не придет. Керк тебя сдал, а иман тебя забыл. Если думаешь, о темном солукрае, то легче перерезать глотки тем ножом, что совершенно тебе сейчас бесполезен – сначала Магде и ученикам, потом себе. Даже если сам выживешь, о здравом рассудке можешь не мечтать. Фадуна точно умрет, все остальные сойдут с ума, и ты тоже. Дуракам везет, знаешь ли, поэтому первый раз с тобой ничего не случилось. Ты не готов для темного солукрая – ни твое тело, ни твой разум.