Глубины Пепла

И мне бы здесь понравилось еще больше, если бы я не была пленницей.

Вокруг плавали стайки морских коньков и чудных маленьких рыбок. Крошечные скаты и малютки-медузы. Как птицы и бабочки, они порхали в саду.

Но птицы поют. А листва в обычных садах шуршит на ветру. Здесь же, под водой, все тихо. Слишком тихо и спокойно.

Пройдя еще немного вперед, я вышла на просторную круглую площадку. Здесь возвышались стеклянные колонны, уходящие ввысь и исчезающие в зарослях водорослей. Металлический стол, заставленный стеклянными книгами.

Картина изображала женщину с младенцем на руках. И вокруг матери, над головой, вырисовывался черный нимб. Лицо ее красивое, но ничего не выражающее. Словно маска безразличия. Я не видела в ней ни тепла, ни любви, ни радости, ни счастья.

А младенец закутан в белые пеленки. Лицо его скрыто от посторонних глаз. На него может смотреть только мама.

- Похоже на икону…

Я взяла картину из камней в руке и провела по ней рукой. Я чувствовала под пальцами каждый мелкий камешек. Скорее всего это ручная работа, очень талантливо сделано. Кропотливый труд. Я бы не выдержала и забросила, не закончив рамку.

Жемчужины разных размеров в рамке составляли необычный узор, переливающийся перламутровыми волнами.

Поставив картину на стол, я заметила в стороне заросли красных лиан. Они что-то закрывали. Я прошла к ним, слегка раздвинула их в стороны.

Большая кровать с постельным бельем, пошитым из белых водорослей. Мунлес не врал – это личные покоя ректора. Место, в которое мы хотели проникнуть. А у меня даже нет семиотика при себе, чтобы завалить гада…

Черт!

- Нравится?

Мягкий дующий голос раздался за спиной так внезапно, что я подпрыгнула и всплыла над дном.

Он уже здесь.

Я развернулась, опускаясь на ноги. Так и есть: Лорд Сеера собственной персоной стоял передо мной.

И он совсем не похож на тех созданий-полурыб, что населяли город Одд. Нет, больше всего ректор Академии Марии Селесты напоминал именно человека. Высокого и стройного человека с белой мраморной кожей, украшенной серебристыми узорами, словно татуировками. Узоры изображали хитроумные символы, напоминающие мне те, из которых состоял свет семиотиков. Такие узоры струились по босым ногам, вращались по оголенным рукам и сверкали на лице.