Глубины Пепла

Отчего мне видится, что он не лжет?

И от этого еще сильнее хочется, чтобы он лгал!

- Задумайся, откуда я знаю о тебе? Почему Мунлес признал в тебе ее сходство?

- Мы похожи.

- Да, но это не единственная причина. Мы знали о тебе. Мария мне все рассказывала про свою другую жизнь. Я не знал, как ее зовут на самом деле. Произносить в «Хароне» настоящие имена под запретом. Впрочем, в этом и не было нужды. Она говорила о тебе, Айседора. Пока я плавал за стеклом, она приходила ко мне и рассказывала, как сильно любит тебя.

И какая ты у нее хорошая.

Ноги подкосились, хотела бы я упасть и удариться коленками, но крапивная рубашка не позволит.

Мысли путались в голове, они разбегались от меня, как стая тараканов разбегается, если включить свет.

Я отчаянно пыталась принять непреложную истину, которую узнала.

- Значит, мама изменяла отцу с тобой? Ты же даже… не человек?

- Твоя мама очень любила и уважала твоего отца. В конце концов ты сама – от плоти и крови своего отца. Айседора, видишь ли, - Сеера присел на край стола, - в жизни случается так, что человек находит большую любовь в то время, когда все уже сделано… И он несет ответственность за свою семью, за своего первого избранника, за своих детей.

Но чувства… с ними ничего нельзя сделать. Они просто есть. И они начинают терзать тебя, если не могут быть выпущены наружу. Поверь мне, Айседора, меня и твою мать сочетала любовь исключительно платоническая. Нам было интересно рядом друг с другом. Мы много общались и многим делились. Но она и пальцем не могла коснуться моего тела. Стекло, разделявшее нас, не позволяло нам соединиться вместе.

Это ничего не меняло.

Боль и обида все равно терзали меня, когда я представляла свою мать с мистическим существом из иного мира.

И почему я до сих пор верю каждому его слову? Отчего во мне самой такая уверенность в его искренности?

Если это обман? Ловушка? Западня?

- Но та жизнь ушла в прошлое, - произнес Сеера, - мы оба с тобой потеряли человека, которого любили. И я этого так не оставлю.

- Вот почему…

Сеера не перебил, а дал мне сформулировать мысль.

- …ты это делаешь. Вот почему! Ты хочешь отомстить поверхности за смерть моей мамы, так? И ты назвал Академию в ее честь, чтобы увековечить ее имя. Превознести его. Словно… дать понять, что твоя любовь к ней будет жить вечно.

Меня бросило в дрожь от подобных мыслей.

Все перевернулось с ног на голову!

- Эта война… все из-за… ты делаешь это из-за нее! Так?

Сеера лишь молча кивнул.