Самая Древняя Сила

Вглядываясь в темноту, Варольд видел, как десятки светящихся точек от подножья холма двинулись по тесным улицам Бушенпита, другие потекли к муниципальной площади. Вскоре и возле школы Сафо мелькнуло несколько огней, и на мостовой застучали конские копыта – кто-то приближался к салону Кроуна.

Услышав голоса у дверей, затем на лестнице, магистр торопливо вышел навстречу. С бледным испуганным лицом и взъерошенными волосами по ступеням поднимался младший служитель иальсского магистрата. За ним следовали еще двое в синих туниках с нашивками.

- Короля Луацина убили… – произнес слуга магистрата, подняв отяжелевший взгляд к Варольду. - Только что. Лежит без головы. В саду, - добавил он отрывисто, поднялся еще на ступеньку и, достав платок, вытер струившийся по щекам грязный пот.

- Плохие дела, Герок, - Кроун сжал шарик-амулет, свисавший с рукава, и тут же подумал, что для Олмии это может означать скорую, очень горькую смуту. Что это может обернуться войной с Бургом, даже с Франкией. А главное – там была Изольда.

– Зайдете, поговорим? – предложил он, отступая с прохода.

- Нет, магистр. Мы только предупредить. Вспомнилось, что вас когда-то обвиняли в покушении на Луацина… Поэтому… Но это не все, - Герох глянул на Фирита, на либийцев с заостренными посохами, охранявших вход в зал, и тише сказал: - И в этот раз обвиняют. Хуже того – паладин Лаоренс и люди из ордена Алой Звезды поклялись, что видели вас в тот самый трагический момент. Видели, будто короля убили вы. Бегите отсюда, магистр! Ради Рены Пресветлой! – он запахнул плащ и быстрым, грохочущим шагом направился к выходу.

- Хареф, - Варольд повернул голову к охраннику с медным василиском на груди. – Никого не пускать. Хотя… - дойдя до приоткрытой двери, он остановился. – Уходите отсюда, Хареф. Бери своих людей и скорее уходи. И ты, Фирит, - кивнул он гному. - Бегите отсюда все! – прикрикнул он и направился в зал приемов.

Теперь он клял себя, что из-за гордыни, из-за своего упрямства и заносчивости так распалил в последние дни вражду с Канахором Хаеримом, вместо того, чтобы закрыть на все глаза, все разом бросить и отправиться на поиски своей дочери.

Он должен был, не раздумывая ни мгновенья, покинуть Иальс, поспешить на Рохес вместе с тем бардом и его помешанным другом. Должен был успокоить закипавшую в жилах кровь, забыть о мести, о боли, занозившей сердце почти двадцать лет, забыть, и думать лишь о том, что теперь счастливой волей богов у него есть дочь.