Цвет прошлого

Пожалуй, надо быть по-настоящему жестоким человеком, чтобы отказать ей в помощи, например, таким, как королевские служащие. Или, как я. Неожиданно она подняла голову, и я вздрогнул, увидев ее горящий взгляд. Хотя мое лицо скрывала темнота и низко опущенный капюшон, тем не менее, мне стало не по себе.

- Я согласна, - произнесла она и вновь опустила голову.

Возвращаясь в ту ночь домой, а точнее в ставшую мне домом комнату трактира, я впервые понял, почему отец всегда тщательно следил, чтобы семьи погибших воинов ни в чем не нуждались.

Отвлекшись от невеселых мыслей, я повернулся к девчонке. Она уже успела забраться в сразу же облюбованное кресло и задремать, время от времени что-то тихо бормоча. Мне ничего не осталось, кроме как недоуменно покачать головой. Мечта похитителя, когда пленница беспрекословно слушается, все время молчит или спит, не создавая проблем. Но почему тогда у меня появилось ощущение, что я что-то пропустил?

Вообще ситуация складывалась по меньшей мере странная. Зачем эта девчонка понадобилась неведомому заказчику? Что он с ней собирался делать? На невольницу она совершенно не походила, да и на восточных красавиц тоже.

Похищенная дочь влиятельной семьи? Но тогда те отправили бы не бандитов, а своих надежных воинов в сопровождении Мастеров из дружественной гильдии. Или вообще обратились бы к королю. Пойманная шпионка? Но к чему такая секретность? Если забыть о возрасте, то разговор со шпионами короткий, или темница, или быстрая расправа. Единственная зацепка — ошейник.

Я быстро и беззвучно встал, подошел к девчонке. Присел прямо на полу перед ней, стараясь не шуметь. Простенький обруч для обычных людей, переливающееся сплетение нитей для Радужных, что же ты такое на самом деле? Любая вещь может быть снята, если ее надели.

Чтобы найти крохотное отверстие, напоминающее скважину, мне потребовалось десять времени и вся моя собранность. Если бы не умение выделять общие принципы в любых структурах, отчасти вбитое за время учебы в гильдии, отчасти выработанное за годы практики, не факт, что я бы его нашел.

Пробовать открыть или нет? Логика подсказывала, что не стоит торопиться, неизвестно, как отнесется к этому заказчик. Но та же логика признавала, что он может теперь и не объявиться. Выбор был за мной. Выбор. Такое сладкое слово, пока остается недосягаемым, и такое горькое, когда оказывается перед тобой.

Чуть прищурившись, я начал присматриваться к свечению нитей. Почему-то казалось, что сегодня оно стало ярче.