Хан Батый и десантники. Книга 3. Становление

Однако ждать пришлось долго. Всю ночь я провёл, скорчившись в клетке и даже поспал, но утром, затёкшая шея, дала о себе знать головной болью, усугублённой последствиями удара по затылку. Мой сосед, вроде бы немного отошёл и что-то бормотал себе под нос.

26 августа. Пятница. Я разобрал некоторые слова, типа – это не я, я не виноват. Другой безмятежно спал. Забрезжило утро. Мне захотелось по-маленькому, и я побрызгал через прутья решётки в сторону входа. Хотелось также пить. Почему-то часы, с руки у меня, не сняли, видимо не заметили через рукав гимнастёрки.

Они показывали 8 часов утра. Но вот заскрипела дверь и в подвал зашли трое. Первым шёл здоровенный мужик, в фартуке, и голым торсом. Мускулы играли на его руках.

Боже мой! Его лицо чем-то мне знакомо! Я начал вспоминать. Следом зашёл монах в чёрном одеянии, а за ним человек, в обычной одежде горожанина, держащий в руках письменные принадлежности. Монах взял один стул и поставил его рядом с моей клеткой и уселся на него, сверля меня взглядом.

Его глаза горели фанатичным блеском. Тот, который с бумагами, уселся за стол и разложил на столе свои предметы, приготовившись писать. Здоровяк тоже приблизился к клетке и смотрел на меня мрачным взглядом. Я никак не мог вспомнить, откуда он мне знаком.

Вдруг я заметил, что и он узнаёт меня. Тут меня осенило: – Ну как же! Трактир в Рязани, Беспалый, драка со здоровяком. Кажется, его кличка была Бугай? Или бык? Не помню. Да и какое теперь до этого дело. Самая подходящая работа для такого экземпляра.

Я сразу сообразил, что это кат –палач. И он будет меня катать, правда не известно за что. Видимо это зависит от моего поведения. Монах, буравивший меня взглядом, наконец-то раскрыл рот и задал мне вопрос:

– Ну что, сын мой, как ты себя чувствуешь?

– Не плохо–ответил я. – Но могло бы быть и хуже. Писарь застрочил по бумаге.

– А как же тебя величают, юноша—продолжил монах.

– Вадим-ответил я.

– А откуда ты прибыл в наши края?

Я начал рассказывать про остров Россия, но монах меня перебил:

– Говори правду, сын мой.

– Я и говорю.

– От чьего имени ты говоришь? – строго спросил монах.

– От своего, – это я.

Монах – А веришь ли ты в Господа нашего Иисуса Христа?

Я – Конечно верю.

Монах – А давно ли ты был на исповеди?

– Две недели назад, -соврал я.

– Врёшь! – Заорал монах. – Дьявольское отродье! Я всё про тебя знаю.