Фонарщик

Резкое движение рук – и шея последнего бандита с хрустом сломана… Руки разжимаются, роняя тело в туман.

А затем пришел откат. Брасса затрясло. Больше вокруг не было подходящих объектов, на которых можно было бы выплеснуть свой гнев, и он начал пожирать самого Ригана. «Абх! Только не здесь!». Ригана бросало то в жар, то в холод, и он не мог справиться с дрожью рук. Он прислонился к ближайшему фонарному столбу и попытался совладать с приступом. От того, что такое с ним не в первый раз, легче не становилось.

К счастью, агонизировали бандиты недолго, и Она, насытившись, вернулась. На лихорадочно пылающего, словно в жару, Ригана Ее возвращение оказало такое действие, будто на него накинули смоченное в ледяной воде одеяло. Жар, лихорадка, дрожание всего тела, а главное – бушующая неутолимая ярость, стали стихать. Хоть Она и была сыта, но пила и это эксклюзивное лакомство от Брасса, смаковала его, как десерт.

Когда все закончилось, Ригана слегка пошатывало от слабости.

«Забирай свое оружие и уходим отсюда», – голос в голове был уже умиротворенным, лишь с едва заметными нотками тревоги.

«Не могу – фонари».

«Брось их!»

«Я должен выполнить свою работу, – возразил он, выдергивая из шеи одного из мертвецов свой окровавленный нож, и протирая его об одежду покойника. – Если не выполню, могут уволить. А работа мне нужна – я не могу питаться эмоциями, подобно тебе. Мне нужна материальная пища».

«Но на мертвецов могут наткнуться, пока ты здесь!»

«В таком-то тумане? Только если споткнутся о них. И я всегда смогу сказать, что шел мимо и не заметил. Трупы в Тарналле давно никого не удивляют».

Память подсказала Ригану, где именно он уронил свой игольник, так что поиски не заняли много времени. Сунув оружие в карман, Брасс направился к своему четвертому за эту смену фонарю. Сил после схватки, вспышки ярости и Ее пира было маловато, так что придется тяжко. Ну да ничего – бывало и похуже.

«А ты не хочешь сменить работу?»

Брасс даже вздохнул: разговор этот Она начинала не в первый и даже не в десятый раз. Но это был единственный фронт, на котором Риган не уступал своих позиций. Пока не уступал.

«С моим-то прошлым? Это вряд ли. Кроме того, она мне нравится».

*    *    *    *

Когда Риган добрался до своей холостяцкой берлоги на улице Колонистов, стало уже совсем темно.