Валет 2. На берегах Великой реки.

Я привел с собой на Крегленд своих верных подданных, они будут, находятся в тех же правах, что и местные жители. Вместе, теперь мы единая семья. Уже сегодня будет вывешен свод законов, которые я требую, чтобы все жители Крегленда соблюдали неукоснительно. Там же будет указана и кара, которая ждет всякого, кто нарушит эти законы. Все кто не согласится жить по новым правилам должен покинуть остров. Я знаю, что рабовладелец да Пажжи долгие годы издевался, мучил и насиловал своих слуг и работников. Я приговариваю его к смерти, эта жирная скотина будет немедленно лишена головы, - громко выкрикнул я.

Толпа ахнула, по ней прошел стон удивления и какого-то странного изумления. Как будто сам воздух, океан и земля под ногами, удивились такому неожиданному повороту в моей пламенной речи.

Я загодя подготовил этот реверанс. Толпу нельзя только радовать, надо сразу показать, кто в доме хозяин и что ждет всех несогласных с моей политикой. Ну, а де Пажжи, действительно был скотиной, мучителем и содомитом, так что он заслужил, чтобы его голову отделили от тела.

На газоне перед входом в особняк де Пажжи, на балконе которого я сейчас и ораторствовав, была установлена примитивная плаха: бревно, лежащее на земле, плетеная корзина для головы и секира с длинным лезвием, воткнутая в бревно. Соорудить нормальную гильотину времени не хватало, да и не хотел я с этим заморачиваться. Тут делов то на пару секунд: выволокли жирдяя де Пажжи, рубанули ему башку, да оттащили труп в тенечек под ближайший куст.

Де Пажжи был обречен с самого начала, и не только из-за того что он был настоящий садист, на счету которого, за долгие годы были десятки, если не сотни замученных детей и подростков, а еще он был самым богатым и влиятельным синьором на архипелаге. По полученным разведданным именно де Пажжи должен был стать будущим управляющим Ступни, после продажи острова. Бизнес – суровая штука и конкурентов надо убирать с дороги самыми радикальными способами.

Я взмахнул рукой и несколько северян повели под уздцы лошадь, стоявшую до этого среди декоративных кустов под окнами особняка.

Из-за кустов наружу торчала только голова лошади и толпа не видела что там под ногами у животного, а когда северяне вывели лошадь на всеобщее обозрение, то первые ряды стоявших на площади людей изумленно ахнули. Лошадь тащила за собой на буксире привязанного за ноги толстяка де Пажжи.

Де Пажжи огромный, тучный с жабоподобным лицом толстяк, весом не меньше двухсот килограмм.