NPC. Пробуждение

— Чтобы скрыть меню, достаточно дать мысленную команду «Скрыть меню», но для удобства использования умений игроки обычно скрывают его частично, оставляя в поле обзора основные кнопки с инвентарём, маной, жизнью и слоты быстрого доступа к умениям или вещам… — с дежурной улыбкой тараторила Алиса, а я схватился за лоб, чувствуя себя если не полным, но всё же идиотом.

В это время передо мной с подносом в руках появилась Исора.

— Прошу вас. Наше фирменное жаркое с нежнейшей телятиной. Рыба раус под сметанным соусом и эль прямиком из Расона, — сказала она, расставляя большие тарелки и кружку на стол.

От аромата еды я потерял всякое желание слушать Алису, а потому быстро придвинул к себе тарелку с едой.

— С вас сорок семь медных монет. Десять за комнату на ночь и тридцать семь за лучшее блюдо и эль, — улыбаясь, сказала Исора.

Я залез в карман штанов и вытащил одну серебряную и положил на стол.

— Ужин в комнату и завтрак тоже оплачу, — улыбаясь, сказал я и схватил ложку.

Моя знакомая официантка, слегка удивившись, взяла серебруху и убежала куда-то в подсобку, куда скрылся хозяин таверны.

— Дез Марк! Ты меня не слушаешь! — наигранно-обидчиво произнесла Алиса, когда я начал поглощать пищу.

— Называй меня просто Марк, — хмыкнул я, проглотив тающий во рту кусочек мяса, и припал к кружке эля.

— Как тебе будет угодно, Марк! — хихикнула она и появилась перед взором.

— Я уже понял, что «хрен» – это просто ругательная приставка ко всему что только можно.

В принципе, я так её и использовал. Спасибо за объяснение, Алиса, — сказал я и продолжил есть.

После еды моё состояние уныния и шока перешло в фазу смирения и поиска плюсов в сложившейся ситуации. Пока что всё складывается довольно хорошо. И даже если моя семья меня не воспринимает, то я уже удовлетворён тем, что в силах теперь её защитить. Особенно с тем фактом, что дом перенёсся в деревню.

Закончив с едой, я начал более глубокое размышление на тему: «Откуда, Оркуса хрен, взялось столько полезного в инвентаре?!».

И после недолгих размышлений мне в голову начали приходить размытые воспоминания о том, что я каким-то образом убил ту белобрысую тварь.

Они были и раньше, пока я сидел в тюрьме, но мне казалось, что это мои фантазии или сон. Настолько размыты они были в памяти. Если бы не момент с вырыванием пальца с кольцом у чернокнижницы, который я вспомнил только когда сытый расселся на стуле.