Книга 2. Том 1. Большие перемены.

Кстати, грибы во всех видах у меня всегда есть, если не в холодильнике, то в кладовке: после интенсивной магии всегда жутко хочется жрать, и грибы− единственное, что утоляет «магический» голод. Наверно, не зря шаманы мухоморы трескали…

В дверях появился Саша с подносом в руках. Я с умилением посмотрела на любимого мужчину: умница, не забыл ни вилку, ни хлебушек! А еще нарезал ветчинки и открыл баночку морского коктейля…

− Ты мой зайка! − я набросилась на еду.

Пока занималась грибами и кальмарами, он принес из кабинета папку:

− Сначала поешь! − посмотрел нарочито строго.

− Тогда ты открывай и садись рядом!

Не переставая жевать, пересела так, чтобы Саша мог поместиться рядом. Он раскрыл папку, и мы уставились на лежащую сверху бумагу. Не знаю, как Саша, а я опешила от увиденного. Машинально подхватила из миски шляпку рыжика, запихнула в рот.

− А-эээ… − Саша попытался выдать что-то разумное, но потерпел фиаско.

Что ж, я его понимаю. Сама я вообще не сумела выдать ни звука, тупо пялясь на ЭТО. И было от чего: на золотистом, чуть блестящем листе бумаги была мастерски изображена карта: чуть отступив от верхнего края, − прихотливо изогнутый берег, устье реки, еще кусочек берега с другой стороны.

Еще чуть ниже − изогнутые и перемешанные пятна различных оттенков коричневого цвета.

Раскрашенная темно-синим вода шла отчетливо заметной рябью, прихотливо накатываясь на очерченную черной тушью линию. При этом она возле самой линии слегка размывалась до прозрачно-голубого и сходила на нет. Река была раскрашена интенсивным индиго, и по ней шла рябь другого типа, словно река была очень быстрой и глубокой.

Берег был раскрашен желтым цветом в чуть заметную коричневатую крапинку. Песок?.. Возможно. Еще чуть ниже прихотливыми завитками коричневого цвета были обозначены вроде как скалы или горы. Я присмотрелась и заметила, что тут и там в этой мешанине линий проглядывали пятнышки зеленого и голубоватого цвета.

Положила вилку на поднос и крепко ущипнула себя за руку. Ойкнула. Еще раз посмотрела на лист, убедилась, что наваждение не прошло − карта все также выглядела живой.

− П…ц… − Саша ткнул пальцем в лист. Волна проигнорировала его палец, просочившись дальше, как ей и положено.

Я согласно кивнула головой: язык пока оставался в отключке. Потом мозг, как самый тренированный, медленно запустил соображалку и выдал идею:

− Лупа…

Саша кивнул и поднялся. Вернулся из кабинета с двумя лупами, − большой с семикратным увеличением и маленькой с пятнадцатикратным.