Книга 2. Том 1. Большие перемены.

Мужчина покачал головой, глядя на знаменитый силуэт Сфинкса:

– Как же теперь мы без тебя, котенок? – тихонько спросил он у каменного монстра, – а ведь я так и добрался до всех твоих секретов!

Постоял, словно ожидая ответа. Вернулся за стол и с отвращением в который раз перечитал официальное сообщение из Египта об открытии трампов на территории большей части страны. Письмо пришло утром на официальную почту музея и автоматически появилось у всех его сотрудников. Сухие цифры отчета таили в себе не только факт гибели практически целого региона.

За ними стояли жизни людей, уничтожение городов, деревень, различных религиозных и культурных центров, музеев…

Последнее огорчало египтолога больше всего. Посвятив свою жизнь этой стране пирамид и песков, еще будучи студентом, Поль Валентин Сорель поклялся стать первым среди лучших, новым Шлиманом, открывателем ранее невиданных сокровищ. И вот теперь его клятва вдруг потеряла смысл.

В дверь тихо постучались, и в кабинет заглянул один из его коллег, старый приятель еще с университетских времен, Жан Люк:

– Старина, Марабу хотел тебя видеть.

– Что этому педику от меня нужно? – проворчал Поль, поднимаясь, – ладно, иду.

– Думаю, это из-за новостей по Африке, – в полголоса сообщил друг, – я краем уха слышал, старик думает крупно перетасовать войска.

– Ладно, посмотрим.

– В любом случае, можешь на меня рассчитывать, – с таким напутствием Жан скрылся за поворотом.

Египтолог вздохнул и направился в кабинет директора Лувра, которого за уродливую внешность (сказались десятилетия раскопок под палящим солнцем) и мерзкий характер (другие на Олимп истории не выбиваются) сотрудники музея между собой называли Марабу.

Естественно, сам Поль ничего не имел против неказистой, но очень полезной птицы, настоящего санитара саванны.

Шеф обнаружился на своем рабочем месте, в просторном кабинете, заваленном всякой всячиной. Одной из отличительных особенностей кабинета была коллекция статуэток юношей, от древнеегипетских статуэток богов до греческих атлетов.

Если присмотреться, можно было заметить отполированные до блеска некоторые части скульптур.

– А, Поль, заходите! – раздался его голос.

Обладатель надтреснутого тенора развалился в роскошном кресле. Египтолог мгновенно отметил про себя копию уже известного письма, лежащую перед директором.

…в это же время в России…

– Мееечтаа! – подруги повисли на мне, вдвоем умудрившись вытянуть к себе на улицу.