Наследство Братства Сумерек

…Удивительно, однако, шанс представился тем же вечером. 

Обычно, сразу после окончания рабочего дня, охрана разгоняла вымотанных донельзя каторжан по баракам, где их уже ждала вечерняя порция похлёбки с куском хлеба. Но на этот раз всё было иначе. Сразу в двух строениях обнаружили следы Чёрной гнили — смертельно опасной для человека плесени, имеющей сверхъестественную природу — и охрана лагеря была вынуждена расселять их обитателей. На здоровье каторжан всем было плевать, но и неизбежную гибель нескольких сотен заключённых допускать никто тоже не собирался.

В итоге я попал в один барак с перспективным новичком. Всё, что мне оставалось — это лишь устроить так, чтобы оказаться с ним на соседних нарах. Благо занимавший место ещё один новенький согласился поискать другое место для ночлега за жалкую пару горстей орехов.

Эту незамысловатую торговую операцию я провернул ни капли не стесняясь, прямо на виду у интересного мне человека. Здраво рассудив, что лучше действовать подчёркнуто открыто, чем множить подозрения игрой в конспирацию.

Скрыть от чужих глаз всё равно ничего не скроешь, а отношения испортишь. 

— Ты откуда будешь? — спросил я, улёгшись на жёсткий лежак и повернувшись лицом к внимательно наблюдающим за мной каторжанину.

Потянулась томительная пауза, во время которой уже начало казаться, что ответа я так и не услышу. Мрачно зыркая из-под отросших патл новичок явно раздумывал, стоит ли говорить с незнакомцем.

Наконец, придя к решению, он проронил:

— Из северной столицы… Погостить сюда приехал.

Тон, каким это всё было сказано, мне не понравился. Слишком враждебный, чтобы рассчитывать на конструктивный диалог. Но кто говорил, что будет легко? Наоборот, было бы странно, если бы он выспылал дружелюбием к жаждущему общения душегубу. 

— Далекова-то забрался, — хмыкнул я, никак не реагируя на его интонации. — И насчёт погостить одобряю! Надолго здесь задерживаться точно не стоит, ты уж поверь.

Не сдохнешь от болезней и нечисти, не разозлишь охрану и не повздоришь с ночными хозяевами, так от тоски загнёшься… Давят, небось, печати-то, а?

Лицо моего собесдника даже в полумраке барака отчётливо перекосило. Я уж думал, что сорвётся и вспылит, но тот как-то сдержался.

— "Ночные" это кто? — Вместо криков и ругани угрюмо спросил он, чем сразу же показал насколько плохо разбирается в тюремных реалиях.