Наследство Братства Сумерек

Словно перед ними не битый жизнью воин был, а дамочка из столичного салона, которой покажи клинок, и она хлопнется в обморок. 

Нет, когда дошло до дела, ситуация немного выправилась, и дрались они почти всерьёз. Тот же здоровяк, которого я вырубил, точно не спину новичку почесать своей спицей собирался, но всё же… всё же проклятое "почти" точно имело место. Реакция "ночных" всякий раз немного запаздывала, будто они преодолевали какие-то наложенные на них запреты.

Например, ни в коем случае не наносить оружейнику тяжёлых увечий. В пользу этой гипотезы говорило и заплывшее отёками лицо любителя колоть в спину — увечье появилось уже после ночных разборок. Кому-то очень не понравилась несдержанность бандита, забывшего о приказах… Но тогда почему никто не вспоминает обо мне, раз уж именно я остановил мерзавца? Или про меня всё же не знают?

Голова пухла от бесконечных гипотез и предположений. Демоны знают до чего бы я дошёл в своих размышлениях, но из карцера вернулся оружейник и… вечером того же дня уселся рядом с миской дрянной похлёбки.

— Меня зовут Салин Гильбран, оружейник рода Гильбран, — сообщил он, жадно хлебая мутное варево. Словно продолжая только-только законченный разговор. Немного подумал и добавил, неопределённо покрутив ложкой в воздухе: — Младшего рода… Точнее вот уже год как бывшего Младшего рода… Ну знаешь, умысел против императора, сопротивление ведению правосудия, проведение запретных ритуалов и прочая ерунда, вроде подготовки восстания.

 — И что из этого правда? — хмыкнул я. Раньше подобный набор обвинений заставил бы меня в ужасе отшатнуться, но то раньше.

— Запретных ритуалов мы точно не проводили и восстание не готовили, — ухмыльнулся Салин, отставляя опустевшую посудину.

— И то хлеб, — вернул я усмешку. — О том, зачем вам понадобилось покушаться на нашего государя, спрашивать тоже не буду.

Вдруг ответишь? А я, знаешь ли, от присяги ему не отказывался…

С последней фразой я не шутил. Несмотря на каторгу и все мытарства, винить власть мне было не за что. Сам виноват. Убийство геометра есть убийство геометра, и никаких оправданий тут быть не может. И судя по выражению глаз, оружейник прекрасно понял сделанный намёк.

— Ладно, если нет возражений, то перейдём к более насущным вопросам.