Наследство Братства Сумерек

Душа рвалась прочь, подальше от погони, но и в словах Салина был свой резон. Кислотный аркан на шашке сильно меня выручил, но запас энергии в нём не бесконечный. И если я не восполню его, рано или поздно придётся драться с очередным лешаком считай без оружия. Это не говоря уж об идущих по следам ловцах.

Но с другой стороны было как-то страшновато. Всё-таки до попадания на каторгу мне была по силам лишь слабенькая руна, а тут предполагается действо на порядок сложнее.

 — Чего встал? Снимай куртку, время не ждёт! — грубо поторопил Салин, и я, отбросив сомнения, принялся стягивать одежду.

Пока раздевался, оружейник успел завладеть моим ножом и теперь изучал его остроту.

— Сойдёт! От заразы обрабатывать не чем, но оно и не надо. Когда печать разрушится, выброс энергии обработает ранки лучше спирта, — сообщил он, наконец, доверительно. И добавил: — А теперь постарайся не орать! Я быстро!

И прежде, чем я смог прореагировать, выверенными движениями клинка принялся рисовать сложный геометрический узор вокруг чернеющей у меня на коже печати.

Той самой, из-за которой я больше не мог считаться Одарённым.

— Уже забывать начал, как правильно рисовать надо, — пошутил Салин, заключая получившееся переплетение разного рода фигур в неровную окружность. И резко скомандовал: — Теперь достань шашку и прижми лезвие арканом вот сюда… Да-да, поверх моих художеств… Нащупай его сознанием и подтолкни, как подталкивал раньше руну огня, когда разжигал огонь.

Пусть выплеснет свою энергию в чертёж!

Последовательность шагов была давно известна, объяснять мне ничего не требовалось. Но видимо Салин считал, что так будет надёжнее.

Приученный тем, что даже простейший знак у меня выходит раза с восьмого-девятого, я ничуть не удивился, когда аркан поддался моей воле лишь спустя несколько минут безуспешных попыток. Хорошо хоть вообще что-то получается, к чему привередничать!

Наконец, целостность чертежа была нарушена и энергия потекла по проложенному для неё руслу.

Кровь же послужила катализатором, который заметно усилил процесс. Все кровоточащие ранки, нанесённые Салином, начали сначала слабо щипать, затем щипание сменилось горением, женнием, пока не перешло в нестерпимую жгучую боль. Шашка выпал из рук, но я даже не пытался её поднимать. Свою задачу она выполнила, и теперь мне оставалось лишь терпеть, молясь богам, чтобы Салин ничего не напутал и рисунок сработал как надо.