Чёрные начала. Том 10.

— Да не…

Стрекочет, типа ну давай, потрогай, ну же, давай-давай…

— Ну ладно…

Я протянул руку… которую она неожиданно схватила и сама приложила к своим крыльям. На ощупь они оказались на удивление мягкими, словно мембрана, которая чуть-чуть едва заметно пульсировала. Было приятно и… странно… Одна из самых странных вещей, которую я когда-либо трогал.

И пока я пытался понять, какие же всё-таки они на ощупь…

— Юнксу… — предупреждающе позвала меня Люнь в тот момент, когда Стрекоза сделала небольшой шаг вперёд, и я почувствовал, как она положила свои средние лапки мне на талию, притягивая к себе и тихо-тихо стрекоча.

И я сделал твёрдый шаг назад.

— Так, куда, Стрекоза?

— Кажется… она чего-то от тебя хочет…

Стрекоза сделала шаг вперёд и на этот раз куда ближе, вновь попытавшись приблизиться и даже прильнуть ко мне, обхватив уже всеми четырьмя лапками, но я вновь настойчиво отошёл от неё.

— Кто-то хочет с тобой познакомиться поближе… — усмехнулась Люнь слегка криво.

— Стрекоза…

Вновь пытается, но уже гораздо настойчивей, но теперь я уже отодвигаю её ладонью в грудь, за которую она схватилась всеми четырьмя лапками и застрекотала просяще.

Если взять общий смысл сказанного, то она просила не убегать, пока все спят, и посидеть с ней, узнать и разглядеть друг друга получше, потрогать и почувствовать. Спрашивала, разве она мне не интересна, и я не хочу увидеть, кто она, и что ей тоже интересно посмотреть на меня, исследовать.

Что именно исследовать она собиралась, мне было ясно и без слов, но как бы сказать ей помягче-то…

У меня на неё не встанет, вот. Потому что… блин, да потому что. Она и не человек, и если её глазки выглядят мило, то вот жвала на рту пугают будь здоров, и это же можно сказать и о зубах, которые торчат из-под губ. А ещё её жутковатый нос, вместо которого две дырки. Не, спасибо, я даже не знаю, куда с ней любовью заниматься-то толком.

— Послушай… я думаю, сейчас не самое хорошее время, — решил я смягчить удар. — А завтра у меня день ещё и нелёгким будет, так что не надо сейчас ничего усложнять.

Стрекоза вновь попыталась приблизиться, стрекоча и распушив крылышки, но я настойчиво её отстранил от себя.

— Нет, Стрекоза. И когда я говорю нет, это значит, что нет, не будет этого, и не надо на меня давить или умолять.