Чёрные начала. Том 10.

Клянусь своим именем, я отплачу тебе, как только мы выберемся, если ты мне поможешь!

— И чем же? — спросил я негромко, поглядывая в сторону шума.

— Деньги! — тут же выпалила она, будто хватаясь за спасительную тростинку. — Нет, артефакты! Нет-нет, власть, я… нет, я дам силу! Или… или я дам тебе всё, что захочешь! Да, всё, что захочешь, но помоги мне! Пожалуйста, я не хочу умирать здесь!

— Не сильно ты об этом задумывалась, раздавая всем поджопники, — вспомнил я её манеру поведения.

Девчонка била в крысу, это очень хорошая тактика, когда нет сил.

Я её не осуждал, а наоборот, считай, говорил, что она отыграла очень грамотно и красиво. И тем не менее это показывало подход человека к проблеме. Может я и ошибаюсь, но мне не очень хотелось убедиться в собственных доводах, получив нож в спину.

— Я… я… мне жаль! Прошу тебя, мне надо на стартовую платформу, и оттуда я покину соревнование! Умоляю, не бросай меня, я тебе всё отплачу!

— Прости.

— Стой, стой-стой, мне очень жаль, мне очень, пожалуйста, я не хочу умирать, не хочу, не хочу…

Но я уже развернулся и двинулся дальше.

Ветви трещали слишком близко.

— Стой! Стой, умоляю, стой! Не бросай меня! Не уходи! Прошу, не бросай! Я не хочу умирать, пожалуйста, прошу вас, не бросите меня, я не хочу здесь погибнуть, пожалуйста пожалуйста умоляю не бросайте меня умоляю я не хочу умирать…

Её всхлипы превратились в одну истерическую визгливую скороговорку за моей спиной, когда я скрылся за поворотом.

Мне бы хотелось ей помочь, но это значит рисковать собой, когда я сам по времени опаздываю уже. К тому же, я до сих пор не знал, куда надо идти, а перекрёстков меньше не становилось, и только благодаря Люнь я ещё не заблудился.

— Не жалко? — тихо спросила Люнь, указав направление.

— Жалко, но жалость людей губит, — ответил я.

Это было соревнование, это был турнир, и люди, как это ни прискорбно, гибли в нём. Тут каждый сам за себя, и я лишь придерживался этого правила, не пытаясь устанавливать свои.

Так что девчонка сама выбрала этот путь, и здесь я ей был не помощник. Поэтому поворот налево, поворот направо, прямо, опять налево…

И я, млять, вернулся обратно, как последний подкаблучник. Ровно в тот момент, когда девчонка, перепугано рыдая, как ребёнок, явно чувствуя, что смерть уже протянула за ней руки, лихорадочно ползла по зелёному коридору в то время, как хруст ветвей был вот прямо рядом, за стеной.