Чёрные начала. Том 10.

И когда конец, как мне казалось, уже был близок…

Говнюк неожиданно нырнул вперёд, сбив меня с ног, однако на этот раз я ему не позволил оказаться сверху. Сделал кувырок через голову, добавив ногами и отправив лететь дальше в зеркало. Вскочил сам, и как в лучших традициях мира футбола замахнулся ногой.

Настало время пробивать пенальти ему в голову.

И… эта сука умудрилась перехватить мою ногу. Он просто был неубиваемым, я его столько бил, а он даже сейчас сопротивляется! Я тут же добавил ему в голову пару ударов, вырвав ногу из схватки, бросился вперёд…

И врезался в зеркало.

Да млять…

А ещё оглянуться не успел, как он исчез в лабиринтах этого зазеркалья, только его отражение и мелькало, удаляясь от меня. Я уже собирался броситься за ним следом, когда меня отдёрнула Люнь.

— Юнксу, оставь его, нам надо торопиться! Быстрее!

Я с сожалением проводил его взглядом. Хотелось бы его, конечно, добить, но, боюсь, Люнь права, время играло против меня, и надо было двигаться дальше.

— Да знаю я, знаю…

Я не сразу отыскал меч и двинулся по зеркальным коридорам дальше, постоянно озираясь.

Наш турнир подходил к концу.

Глава 305

И едва я выбрался из грёбанного лабиринта зазеркалья, после которого всё в голове шло кругом, как сразу следом за ним меня ждала ещё одна лестница до самых небес. А потом меня спрашивают, почему я ненавижу лестницы.

Нет, меня никто не спрашивает, но если бы спросили, я бы обязательно сказал, что ненавижу их.

И ведь пока ты там доберёшься до верха, уже никаких сил на сражения не останется.

Тут ещё и лестница крутая, чтобы ты максимально прочувствовал всю тяжесть бытия культиватора, так как иначе не объяснить, зачем их такими делать.

— Господи, помоги мне… — пробормотал я, поднимаясь всё выше и выше.

— Юнксу, а кто такой этот твой господи? — поинтересовалась Люнь. — Ты просто постоянно повторяешь это имя.

— Бог. Имя бога, в которого у нас верят.

— Вот уж не подумала, что ты веришь в бога.

— Не верю, скорее это как… устойчивое выражение.

Ну типа когда тебе больно, ты говоришь одну фразу, когда устал, другую…

— А-а-а… я поняла. Как когда ты злишься, постоянно упоминаешь чьих-то матерей, да?

Мне даже немного стыдно стало.

— Ну… типа, да.

На этот раз я поднимался по лестнице минут десять, если не все двадцать, и к тому моменту, когда передо мной мелькнула дверь, мне так и хотелось сказать: «ой, да идите вы в задницу со своим призом!», развернуться и уйти. Издевательство какое-то.