Чёрные начала. Том 10.

Он… он словно легенда в наших землях, с ним приходит смерть, но мальчик охотился за ним, чтобы отомстить. Он пришёл к нам в поисках Вьисендо и отправился в леса Шаммо, так как тот всегда приходил со стороны старолуния. И те две девушки отправились за ним. Я больше ничего не знаю, клянусь вам!

Она склонилась, коснувшись лбом пола и не смея поднять головы. Не осталось у неё ни гордости, ни самолюбия, и Сянцзян была отказаться от собственной жизни, если это спасёт жизнь её дочери.

— Что ж… я услышала то, что хотела, — гостья отбросила дочь к Сянцзян, и та судорожно прижала к себе своё чадо, закрыв собой от гостьи.

Клан Розового Знамения едва не сгинул в небытие. А девушка, в свою очередь, развернулась к ним спиной и взмыла вверх, проломив потолок, будто тот был из стекла, оставив после себя полуразрушенный дворец и десятки трупов.

Что значит несколько лет для того, кто уже прожил сотни? Лишь мимолётное мгновение, за которое лист с дерева успевает упасть на землю.

Но не когда твоё сердце горит желанием заполучить что-то.

Сколько времени и сил было потрачено, чтобы найти хотя бы какую-нибудь зацепку. Сколько империй и городов было она облетела, прежде чем наконец нашлась ниточка, что могла привести её к желаемому.

К самой себе.

Но она не искала разрушений, у неё не было нужды упиваться собственной властью и вселять страх в сердца людей, когда она прекрасно знала, на что способна. Да и над кем упиваться властью? Над этими муравьями? Это уже саму себя не уважать.

Какой смысл тратить силы на тех, кто не достоин её внимания?

Но это не отменяло того, что к своей цели она была готова идти через трупы и разрушения, даже если это значит уничтожить целый город или даже целую империю.

Но обошлось всё одним-единственным дворцом.

Поднявшись достаточно высоко, она, великая целительница Уню Люнь Тю, огляделась…

И исчезла в хлопке, перенёсшись к тому месту, где договаривалась встретиться со своими товарищами — у её храма в горах.

Правда, теперь от него не осталось ни единого напоминания. Здесь царил лишь ветер, да холод, что пронизывал простых людей до костей.

Едва её ноги коснулись земли, Уню Люнь Тю вытащила из складок своего ханьфу одну-единственную табличку и сломала её, прислушиваясь к хрусту, который тут же унёс ветер, трепавший её одеяния. Минута, и перед ней с хлопком возникли сначала один её боевой товарищ, потом другой, затем третий.