Бесправыш. Предземье

– Но не горюй, парень, – потрепал меня по лохматой голове Глум. – Пропасть тебе не дам. Вот тебе в прибавку к извинениям.

На протянутой руке лежал боб. В темноте я не разглядел его цвета, но это было не важно. Всё-таки со смертью Марги и Такера в деревне не закончились добрые люди. Может, и зря я…

– Спасибо, дядя Глум! От души! – взяв из его руки боб, поклонился я охотнику в пояс.

– Ерунда, – отмахнулся тот. – При мне только съешь.

– Съесть? – удивился я. – Я бы лучше на деньги сменял, а съел мяса с хлебом.

– Э не, – покачал головой охотник. – Так бы я тебе сразу денег дал. Нельзя, чтобы до Лодмура с Хваном дошло, что подкармливаю безродышей. Глотай давай боб и молчок про это. Если судьба, когда снова с Вепрем сведёт, не забудь ему про мою помощь сказать.

Добрый человек… Как же. Переживает, что я Вепрю мог приглянуться, и богатыри потом с него спросят, чего, мол, не помог пареньку ничем? Мун – остров маленький. Вдруг, в том же Граде доведётся пересечься случайно? Но помогать открыто боится, хочет и рыбку съесть и косточкой не подавиться.

Рано я Глума в свои друзья записал.

– Конечно, расскажу, дядя Глум, – поднёс я поближе к глазам боб, как выяснилось, силы. – Только едва ли я дядю Вепря скоро увижу. В следующий раз в Град теперь батраком разве только.

Я проглотил боб и ещё раз поблагодарил Глума. Врать я умею. Не скоро… Ага. Завтра как раз подходит срок – пролетела неделя. Утром бегу на дорогу встречать. Вею только надо предупредить, что могу исчезнуть на время, чтобы лишь для виду переживала, если вдруг потеряюсь.

За день такие дела, какое нам предстоит, не делаются. Вряд ли всё для меня ограничится сопровождением богатырей к логову древнего зверя. В лучшем случае попросят лодки постеречь до их возвращения, в худшем что, даже загадывать страшно. Хозяина леса валить – это вам не хухры-мухры.

***

Как и было оговорено, встречал я их поздним утром на ведущей к выходу из леса дороге, в трёх верстах от деревни.

– Китар! – приветственно вскинул руку идущий первым Вепрь.

– Доброго здравия! – откликнулся я.

Хозяин трактира своего имени больше не походил на богатого щёголя. Расшитый сюртук сменила коричневая рубаха с короткими рукавами. Потёртые кожаные штаны заправлены в простые мягкие сапоги. Широкий пояс обвешан метательными ножами, что чередуются с разнообразными кармашками на застёжках и без. Из некоторых торчат крышечки пузырьков с зельями.