Повелитель Ифритов

Надеялся разыскать своих врагов по ифритам, что могли родиться из их враждебных эмоций ко мне. Я протиснулся между двумя знатными дамами, оказался у стола. Хмыкнул и взял тарталетку, полную черной икры. Откусил.

– Господин, – молодая служанка с подносом оказалась сбоку.

– Да? – обернулся я.

– Шампанское?

– Нет, спасибо, – я улыбнулся, – подскажи, пожалуйста, я ищу тут одного боярина. Пьер Ланской. Знаком тебе такой? Но если нет, то я с радостью поговорю с его близким другом Анастасом Филатовым.

– Ой, прошу прощения, господин, – девушка опустила глаза, но я не…

– Вы ищите их? – услышал я низкий мужской голос, повернулся на звук.

Передо мной стоял высокий, даже выше меня, мужчина. Одетый во фрак с красным кушаком он выглядел внушительно. Широкие плечи, объемные руки. Поджарая фигура и офицерская выправка. В петлице его длиннополого пиджака золотом блестел дворянский орден.

Коричневые волосы зачесаны назад, шикарные баки переходят в усы. Волевой, гладковыбритый подбородок – все это делало мужчину похожим на офицера из девятнадцатого века.

– Да, – слегка поклонился я, – с кем имею честь?

– Литвинин Петр Васильевич из бояр, – он поклонился в ответ, – я представитель РусАрмы и ищу тут хозяина вечера и его друзей. А вы?

– Селихов Роман Евгеньевич, из детей боярских. Отступник.

– Отступник? Да, – сжал он тонкие губы, – давно я не видел вашего брата. В Москве их почти не осталось. Все рода, детей боярских, что приняли участие революции, были искоренены.

– Революции? – удивился я, – насколько я знаю, официально это именуется бунтом или восстанием.

– Я достаточно влиятелен, – улыбнулся Литвинин, – чтобы иметь свое мнение по этому вопросу.

– Я достаточно неизвестен, – улыбнулся я в ответ, – чтобы иметь свое.

– Говорите, как отступники, – улыбнулся Литвинин.

– Прекрасная шутка. Но я, скорее говорю, как прогрессивный человек.

– Значит, вы тоже считаете, – проговорил представитель, – что неплохо было бы обновить монархию, до конституционной?

– Неплохо бы, – кивнул я, – но сначала, нужно хорошенько встряхнуть распоясавшихся бояр.

– Вы говорите о тирании, друг мой? – хмыкнул Литвинин.

– Я говорю о выживании, – я посмотрел в глаза представителю так, что ухмылка сползла с его лица.– И что же здесь прогрессивного?– Объединение всех людей ради общей цели. Большой цели. Ради борьбы. Искоренение любой раздробленности.