Клан Врага Народа. Ультиматум

Мне нужно было действовать, попытаться хоть что-то предпринять.

И я попытался, но антимагия снова не сработала. Теперь я убедился, что расстояние тоже играло свою роль. И к моему огромному сожалению весьма весомую. А в этом бою так и вовсе с огромной вероятностью уже предопределило его исход.

Тогда я перевёл взгляд на саблезуба и применил к нему антимагию. Сперва лишь на долю секунды. Результат оказался нулевым. Поэтому попробовал более длительное воздействие.

Голубая кошка превратилась в чёрную. По её шерсти больше не пробегали волны электрических разрядов.

И больше ничего, саблезуб не умер и не развоплотился, и даже ухом не повёл.

Если зверь что-то и ощутил, то не подал виду. И продолжил покорно ждать, выполняя последнюю команду хозяина. По собственным ощущениям я развеивал лишь жалкие крохи маны. Мне едва пощипывало кончики пальцев на левой руке.

За это время граф в своём почётном шествии успел оказаться ко мне значительно ближе, и я снова попробовал магию отмены на нём. На сей раз мне удалось до него дотянуться, но и только.

Его фамильяр опять не исчез и не умер. Он по-прежнему находился в готовности в любой момент по команде хозяина меня растерзать.

Да машу ж вать. На этот раз попал так попал.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Идеи закончились. Ну что я мог сделать голыми руками хотя бы одному из них, не говоря уже о том, чтобы насмерть забить кулаками сразу и графа, и саблезуба.

— Сдаюсь, — я медленно поднял руки вверх.

В ответ Блэквуд улыбнулся и отрицательно замотал головой. Ублюдок не принимал моего поражения.

По дурацким правилам арены, для остановки боя недостаточно только проигравшему признать своё поражение. Капитуляцию обязательно должен принять победитель. В противном случае бой будет продолжаться.

В нашем случае до моей смерти. Повязка телесного цвета со слегка проступившими следами крови на ухе графа была тому доказательством. Он ни за что не простит мне вчерашний позор.

Но попытка не пытка.

Я достал из кармана дневник и выставил перед собой, демонстрируя графу обложку с таинственным знаком:

— Убьёшь меня и навлечёшь этим на свой род гнев древнего бога.

Проклятие падёт не только на тебя, но и на детей твоих, и на их детей, и на детей детей…

— Заткнись, дворняга, тебе шах и мат, — Блэквуд встал рядом со своим фамильяром и начал гладить его по голове. — Помолчи и насладись этим моментом вместе со всеми, — он кивнул вверх. — Шикарное зрелище.

Шар в небе не прекращая прокручивал по кругу отснятые с разных ракурсов кадры.