Я не аристократ 2

Потом посмотрел в налитые кровью глаза Петра и сказал примиряюще: — Ты не злись так, пожалуйста, а то инсульт хватит. Или инфаркт. Сейчас мы его найдём и поймаем.

Пётр засопел ещё громче и заходил по кабинету взад-вперед.

— Сегодня суббота, мы одни тут вкалываем, как лошади, — пробурчал он. — Если кто-то случайный припрётся в соседний офис, то увидит закрытую дверь и отвалит. Мало ли, что тут у нас. Авария!

Павел успокаивающе покивал. Мол, конечно-конечно. А сам покосился на телефон.

Вахтёра в это дело было никак нельзя посвящать, значит, нужно срочно скормить ему подходящую версию.

— Пошли-ка в наш кабинет, — решился Пётр. — У меня там травмат есть. Пойдём и обыщем всё здание. Где-то же этот гад прячется.

Павел вздохнул.

— Вот ты двери велел запереть, а вдруг сейчас Герман придёт?

— Ну Герман-то дверь вынесет вместе с вахтёром... — криво усмехнулся Пётр. — Быстрей шевелись!

"Апостолы"обыскали и свой этаж, и всё здание. И даже в подвал слазили.

Тестировщика нигде не было.

— Ну Яшку-то он зачем уволок? — негодовал Пётр, когда они с Павлом выбрались из подвала. — Его-то зачем, а?

— А теперь куда? — грустно спросил Павел, отряхивая посеревшие от пыли штанины.

— Идём, ещё раз допросим вахтёра! — решил Пётр. — Возьмём у него список всех выходивших!

Список оказался скудным. В этот день из здания выходили две девицы с третьего этажа, слесарь, который отсыпался после вчерашнего в закутке у подвала, и тестировщица Ада Николаевна.

— Неужели он замаскировался под слесаря? — спросил Пётр. — С девицей его не спутаешь, а Аду я сам домой выгнал.

— А что если он вылез на крышу и спустился потом по пожарной лестнице? — начал фантазировать Павел.

Пётр знал, что пожарная лестница не достаёт до земли на два этажа, но всё-таки вышел на улицу и долго на неё глядел, прикидывая, смог бы тестировщик спрыгнуть с такой высоты или нет?

А если смог, где тело с переломанными ногами?

Потом, вздохнув, толстяк потащил Павла на крышу.

Часа через три в здании было обыскано примерно всё, и рабочих версий не осталось.

Павел грустно посмотрел на часы. Обед они снова пробегали.

— Пятнадцать ноль-ноль, — отметил он. — А Германа всё нет.

***

Воины продолжали молиться, стоя на коленях, и на разные голоса славить Закат, а я разглядывал бедную Лярис. Я понимал, что испытывает моя девочка, но не знал, как успокоить.

Случись такое со мной, я бы тоже с ума сходил.