Я не аристократ 2

Она не рассердилась — ткнулась мне в бок связанной мордой, и я почесал её за ушами.

Задремал.

Услышал плач и проснулся. Поднял голову: рыдала Марина. Она спала рядом с тестировщиками. Замёрзнуть не должна была, одеял хватило всем.

Воин, что стоял в карауле, на женский плач не отреагировал. Тестировщики тоже спали без задних ног. Устали бедняги.

Меня вот так же умотал первый день в настоящем седле с местными лошадёнками, что здорово отличались от аккуратно прописанных игровых коней с их ровной поступью.

Я вздохнул и поднялся.

— Ну чего ты? — зашептал ей тихонько. — Всё будет хорошо. Доберемся до города, попросим у правителя отряд, чтобы проводить вас до границы. Может, повозку какую-нибудь дадут? Ты устала, наверное, да? Спина болит?

Девушка молчала, но не отталкивала меня и всхлипывать почти перестала. Я погладил её по волосам, потом по спине.

Марина была соблазнительно теплая, мягкая и податливая. Я прислушался к себе, но голоса Рыжика не услышал.

Давно что-то он со мной не говорил. Неужели первым лапки откинул? Много ли коту надо? Задохнулся или от обезвоживания...

Мне стало грустно и как-то внутренне холодно, словно бы потерял что-то ценное, а что — и не понял толком.

Мы редко болтали с Рыжиком, пока он жил во мне. Ведь казалось, куда денется этот кот? А он...

Вот, значит, как это бывает. Пока не потеряешь — и не поймёшь, как ценил маленького смешного соседа.

Я покрепче обнял Марину, прижал к себе и повалил на постель из травы и веток.

Волосы её пахли иначе, чем у Мидоры и Лярис. Беззащитно как-то, по-детски.

Марина вдруг всхлипнула и уткнулась мокрым лицом мне в грудь. Я осторожно поцеловал её волосы и запустил пальцы под коротковатую блузку.

— В игре же не считается, да? — прошептала она.

Я не стал спорить.

— Конечно, не считается.

И стянул с неё тесные брючки. Ну не считается же, ага?

Успокоив Марину, я дождался, пока она уснёт, и ушёл к своим девчонкам.

Было тихо, только фыркали спутанные кони, да хрюкал за куполом Вася, подъедая травку.

Я пристроился сбоку и заметил, что спит только Мидора.

Лярис косила на меня влажным оранжевым глазом. Видела, наверное, чем я занимался, но поняла ли?

Я подобрался к ней поближе, стал наглаживать уши, морду, показывая, что нисколько не разлюбил своих девочек. Просто Марине тоже требовалось утешение.