Мастер Ветра. Искра Зла

Меж тысячелетних деревьев ходили волшебные белые олени с серебряными рогами, точеными копытцами через красавцев-кабанов перешагивая. Хранили живые Боги храм мудрости своей, не дозволяли крови там литься. Множество людей приходили на чудо живое взглянуть. На жрецов, которым Боги дар волшбы вручили и которые радугу вечно парящей над родниками держали.

Старый Белый прекрасных оленей там уже не застал. Только горы прекрасных рогов и копыт под дубами увидел. И гордые кабаны из храмовых рощ сохнущими на рамах шкурами его встретили.

Старики говорят, от крови пролитой, когда голодом ведомые люди пришли и убили священных животных, покраснели корни вечных дерев. Стоит чуток копнуть – сразу увидишь. Стоят лесные великаны, хранители остатков святости. Стоят, теперь уже в центре города.

Ростокцы не любят в Дубровицах гостевать. Хоть и не против Правды в брошенном Богами лесу дома строить, а все равно… Как-то неправильно. И в последней общей войне из дружины южного орейского града более других народу полегло. Не было на поле брани дубровицких копьеносцев, некому было достойно встретить лавиной несущуюся железную баронскую конницу.

Столь был страшен удар, говорят, что воздетые на длинные рыцарские копья ростокцы кто и по десятку саженей воздухом летел. А от грохота у многих кровь из ушей лилась. 

Лет десять после той войны ростокцы за один стол с дуброчанами не садились. Брезговали. После отошли. Примирились. Может, и князя их пожалели, когда сыновья его от неведомой болезни умерли. Страшно это – по своим детям тризну править.

Жесток был урок!

Как бы то ни было, лагерь нашего войска мы разбили на берегу Крушинки, которую в этих местах за весеннюю необузданность люди Крушей зовут. До города часа два верхом, а до первых дубов меньше полверсты. Но не в храмовых рощах!

К князю Уралану отправились вдвоем с Ратомиром. Старшим по армии оставили Инчуту с наказом: в город раньше завтрашнего утра не соваться, о нас не беспокоиться. Принц – гость знатный, ему вред причинить не посмеют. А мне… может и побоятся.

 

Я, усилием воли заставив себя не крутить любопытной головой, нервно теребил наконечник, вплетенный в косу. Ворота проехали, с нас даже гостевой платы не просили. И люди на улицы высыпали, словно с часу на час поджидали. Словно заранее ведали. Стояли вдоль дороги. Молчали и смотрели. И даже мальчишки не смели озоровать. 

– Хочу на лицо князя скорее взглянуть, – вдруг засмеялся поддавшийся было общему торжественному настроению принц.