Багровый прилив

В ней рисколом часто сходился с рисколомом, потому что высокопоставленные рыцари мира, отдающие им приказы, принадлежали к разным партиям и политическим фракциям, рвущим Валендию на куски. Теперь же, когда гражданская война осталась в прошлом, но отнюдь не была позабыта, рыцари мира взялись за работу с удвоенным старанием, как будто пытаясь оправдаться за то, что вообще допустили нечто подобное. Они полностью сосредоточились на внутренних делах Валендии, искореняя последние очаги смуты и аристократического мятежа, огнём выжигая поместья продолжающих бунтовать дворян и даже грандов королевства.

В просторной прихожей ничем не примечательного дома собрались в то утро более чем интересные личности. Для начала – никто из них не был рисколомом, и вообще вряд ли имел хоть какое-то отношение к рыцарям мира. И всех их роднило одно – они были прирождёнными убийцами, теми, кто не ставит ни в грош свою жизнь и ещё дешевле ценит чужую.

Стоявший ближе к окну с плотно задёрнутыми шторами высокий тип, скорее всего, салентинец, его выдавало не только платье, но и повадки – сколько бы он ни прожил в Валендии, а всё равно оставался здесь чужаком. Морщины на лице и седина в короткостриженой бороде были следами не возраста, но перенесённых тягот – салентинец был совсем не стар. И уж с длинной рапирой, что висела у него на боку, управлялся отменно.

За столом на мягком стуле сидел, сложив руки на груди и надвинув шляпу на глаза, человек, всеми повадками похожий на Эшли. Скорее всего, бывший солдат или даже офицер, но вряд ли высокого чина, судя по показному равнодушию ко всему вокруг. Он делал вид, что спит, даже посапывал, вот только никого из собравшихся обмануть не мог. Все видели, как он то и дело поглядывает на остальных из-под полей своей широкополой шляпы. Также ни от кого в комнате не укрылось, что пальцы его лежат очень близко от рукоятей тяжёлой шпаги и старомодной даги с закрытой гардой.

Третий же оказался сарком – уроженец Ниинских гор отличался воистину лошадиным лицом с тяжёлым подбородком, покрытым седоватой щетиной, и крупными зубами, которые он обнажил в пародии на приветливую улыбку. Одевался он как простой горожанин, и не будь у него на поясе меча, его легко было принять за очередного горца, подавшегося в столицу на поиски заработка.