Железный Воин Империи II

Позвонил Григорию, выслушал как идут дела с нашими новыми проектами. Потом связался с Бугименом, выслушал как он восторгается тренировками в составе отряда Святогора. Даже удалённо поработал над первой версии ВИ, которая была закончена примерно на шестьдесят пять процентов. Учитывая, что теперь я не буду ходить на занятия в Академию, то управлюсь с этим проектом до конца сентября.

Также в эти дни я созванивался с Екатериной, общался с ней. Девушка, как я и предполагал, была чертовски расстроена из-за того, что я уезжаю из Санкт-Петербурга в ближайшее время.

Она вроде хорошо устроилась в новой гимназии, завела множество новых знакомств и в целом у неё всё шло хорошо. Но тут эта история с Академией и моё отчисление из неё. Долгорукая не стала обижаться или дуться, согласилась с тем, что я поступил правильно в данной ситуации. Но настроение её от этого не сильно улучшилось. Зато ей стало лучше, когда я сказал, что оба выходных могу посвятить ей и даже кое-что заготовил. Теперь мне точно нельзя ударить лицом в грязь.

Обуховский не сдавался и всеми силами пытался связаться со мной. Даже связался с моими работниками на «Ланселоте» и попытался выяснить, где я сейчас нахожусь. Но там его сразу послали. В пятницу и вовсе Разумовский позвонил. Сказал, что его донимает ректор Петербургской Академии, требует найти меня для беседы.

Меня удивляет настойчивость этого человека. Его уже не первый день Винчи терроризирует, играя в полтергейста. Ректор практически не спит и в постоянном напряжении.

Пришлось даже сказать своему ИИ, что прекращал веселиться – так ведь и в могилу Обуховского можно свести.

Но причину его настойчивости я всё же выяснил, её мне собственно Леонид Разумовский сообщил. Ректору поставили задачу вернуть меня в Академию и заинтересовать в проведении различных исследований магического искусства. Причём поставили крайне жёсткие временные рамки. Если Обуховский не справится, то вылетит из Академии как пробка и ещё будет отвечать перед законом.

И вот тут я стал перед выбором. Можно всё же собрать вещички и свалить в Сургут как я планировал. А можно позволить Обуховскому уговорить себя вернуться в Академию. Разумеется, выбив себе кое-какие льготы и преимущества.

Только вот я вроде как решил пойти на принцип. Я следовал своим моральным установкам даже в случае с Пожарскими и Одинцовыми. Первым я так и не пустил кровь, хотя поводов для этого было более чем достаточно.