Петр Романов. Клирик

— Почему прорывы сконцентрированы именно здесь, в этом парке? — я задал первый вопрос, не слишком, если честно, рассчитывая на удачу. Но, водяной, немного подумав, всё-таки ответил.

— Ты же знаешь, что территория парка многогранна. Она содержит несколько измерений, наслаиваемых друг на друга, — он замолчал, я же не спешил его перебивать. Снегирёв так и вовсе молчал, словно воды в рот набравши, и ловил каждое слово. — Это очень сложно, в техническом плане, но необходимо. Эта территория закреплена за нечистью, как вы люди нас называете, и закреплена императорским словом истинного помазанника на престол.

— Он посмотрел на меня весьма выразительно, но не стал титуловать величеством, хотя прекрасно знал и видел, что меня венчали на трон по всем правилам и канонам Божьим и людским. — Но какой бы территория не была обширной, нам её все равно не хватает. К тому же мы редко можем ужиться друг с другом, нечисти нужна территория, которая будет лишь её. Чтобы мы ещё и между собой войну не затеяли.

— Охотничьи угодья? — не выдержав, встрял в наш диалог молодой клирик.

— И это тоже. Тебе ведь нужно мясо для того, чтобы выжить? А где ты его берешь? — водяной усмехнулся, когда Снегирёв вздернул подбородок. — Вот то-то и оно.

— Значит, из-за того, что в парке намешаны разные измерения, грань между мирами стала настолько тонкой, что её очень просто преодолеть, — я не спрашивал, а утверждал.

— Да, ты всё верно понял. Да ещё эти кошки дрянные так и шастают туда-сюда. А где тонко, там и рвется.

Так уж получилось, что там, где ты познал мою дочь, сосредоточилась ключевая точка. Одна из точек. — Водяной посмотрел на озеро. Я проследил за его взглядом, старательно игнорируя любопытный взгляд Снегирёва. Артёма просто разрывало от любопытства. И кто придумал, что клирики безэмоциональные?

— Сколько всего таких точек? — спросил я, стараясь понять смысл как сближения, так и этих пресловутых точек истончения межмировой тропы. Я не знаю, может быть, это место, по которому нас с Назаровой когда-то провела Соня, и называется как-то по-другому, но мне удобнее называть его именно так.

И всё-таки какая-то мысль не давала мне покоя. Я взял прутик и поставил точку на прибрежном песке.

— Всего точек три, они образуют треугольник, — водяной смотрел за моими действиями, нахмурившись, но от ответа не увиливал, хотя напряжение, повисшее в воздухе, почувствовал и Снигирёв, сразу подобравшись и уже пристально глядя на водяного.