Петр Романов. Клирик

Мне так и осталось непонятно, зачем он туда пошёл, что хотел получить или сделать, и что в итоге увидел. Всё было, как в тумане. В общем, от Петюни Романова толку в этой реальности было мало. Почти как от меня в моей родной. На этой мысли я горько усмехнулся. Может быть, ни мне там, ни ему здесь просто не дали ни малейшего шанса хотя бы попытаться исправиться?

Хотя, что исправлять-то мне было? Вырваться бы от пристального внимания членов Верховного Тайного Совета. Мне там попросту не дали ничего делать самостоятельно.

Вот, Ванька Долгорукий даже подпись мою подделывать научился. Ну, а что государя от охоты отвлекать какими-то там делами государственными. Так, может быть, и Петюне просто не дали себя проявить? Не знаю, и знать не хочу. Только вот мысли иной раз возвращаются к этой теме.

— Петя, а почему ты бегаешь в ботинках? — я резко развернулся, услышав знакомый голос.

Наташа стояла неподалёку и наблюдала, как я тренируюсь. И надо же было мне так задуматься, что я даже и не заметил её присутствия.

Так, возьми себя в руки Пётр. Сейчас нигде нельзя чувствовать себя в полной безопасности, даже в родном поместье.

Я сменил направление и подбежал к сестре.

— А что мне, босиком тренироваться? Так не лето на дворе, — усмехнулся, останавливаясь перед ней.

Дыхание было ровным, сердцебиение если и ускорилось, то ненамного. Что-то рано я себя жалеть стал, в следующий раз нужно придумать что-то более серьезное. Или же немного ускориться. А то, что это за тренировка, если я не то что не вспотел, а даже не согрелся как следует?

— Почему босиком? — она даже немного удивилась, и отвечала, не прекращая меня разглядывать, как музейный экспонат.

— В специальной спортивной обуви, а то так и ноги переломать можно. — Ты в курсе, что человечество давным-давно изобрело кроссовки?

— Ноги я точно не переломаю. А вот в кроссовках хоть и удобней, права ты, вот только в монастыре нам их не выдавали. — Я позволил себе усмехнуться. — А ты почему не спишь? — спросил я Наташу. — Вчера поздно вечером гуляла, сегодня с утра пораньше на улицу вышла.

Что тебя тревожит? Может влюбилась в кого? И ждешь возлюбленного, или хотя бы весточку от него?

— Да, скажешь тоже, влюбилась, — Наташа махнула рукой. — В кого тут влюбиться можно? В Митьку Карамзина ещё скажи. Они от нас ближайшие соседи. Меня же как заперли в поместье, так и не выпускали никуда. Пока ты свой дух и своё тело истязал, — она ещё раз бегло оглядела меня с ног до головы, после чего отвела взгляд.