Петр Романов. Клирик

Это понятно, Волков?

— Понятно, — он так горестно вздохнул, будто только что сообщили, что с завтрашнего дня ему суждено ходить на пытки.

— Отлично. Тогда, у меня всё.

— У меня тоже. — Корнилов скупо улыбнулся. — Новички завтра в девять утра жду вас в этой аудитории. Все остальные разберутся, куда им идти. А теперь поспешите за учебниками, пока их можно получить без особой очереди. — И он демонстративно посмотрел на часы.

— Это несправедливо, — всю дорогу до библиотеки бурчал Петька. — Жизнь гадкая и несправедливая стерва.

— А почему тебя освободили? — Климова, которую звали Даша, как мне шепнул Карамзин, подошла ко мне, улыбаясь. — Наверное, из-за того, что ты в состязаниях в прошлом году участвовал? Там же участников отдельно готовили.

— Да, наверное, — ответил я рассеянно, старательно запоминая дорогу, по которой мы сейчас дружною толпою шли в библиотеку.

— Но, почему тогда Ольгу не освободили? — тихо спросила она, поглядывая на Назарову с любопытством.

— Недостаточно старательно занималась, — ответил отвлекшийся от собственных переживаний Волков.

— Кто бы говорил, — прошептала повисшая у меня на руке Назарова. Она вообще, вцепилась в меня, как клещ, и, похоже, отпускать не собиралась. Но, ту не удивительно. Ольга потеряла отца и брата, плюс такая радикальная смена обстановки. А ещё она знала, что я клирик, то есть, чисто теоретически могу её защитить.

В библиотеке всё-таки небольшая очередь уже образовалась.

— Боевики, — поморщился тот самый парень, который спрашивал про нас у Корнилова.

Я слегка напрягся, и почувствовал, как вздрогнула Ольга. Но тут раздался голос неподалёку.

— А ты ничего так, хорошенькая, — я огляделся и напрягся ещё больше, потому что высокий, здоровый парень обращался к Наташе. — Мне нравишься.

— А ты мне нет, — холодно ответила сестра. — Ты книги брать будешь? Если они для тебя непосильная ноша, то переведись в лекари и не задерживай очередь.

— А ты чего такая дерзкая? — развязно добавил он, навалившись на стойку.

— Ты слышал, что тебе Наталья сказала, — и тут я увидел Артёма. Он говорил очень сухо и спокойно, как и подобает младшему клирику. Но по тому, как дёрнулась жилка у него на шее, я уже понял, что он на грани. И, если клирик сорвётся, то мало не покажется никому. Потому что его вряд ли даже Долгов сможет остановить.

— Так, тишина! — раздался резкий знакомый голос.

Из-за книжных полок вышла Лариса Ивановна.