Завет

– Пошли! – скомандовал он, дав отмашку.

Сицеро и Девятка начали грести вперёд, шумно расплёскивая воду. Следящие за этим солдаты свистели и аплодировали.

– Первый в истории базы «Вигиланс-95» заплыв на резиновых бабах прошёл успешно, – резюмировал Виктор, когда пловцы достигли финиша. – Благодарю за внимание.

– Кто победил? – спросил Девятка.

– Я.

– Ты даже не участвовал!

– Ага. Не переживай, я для тебя утешительный приз приготовил.

– Какой?

– Можешь оставить резиновую милашку себе.

Девятка попытался схватить его за ногу и сбросить в воду, но Виктор успел отпрыгнуть.

– Хрена тебе!

Сицеро поплыл в обратную сторону, прихватив с собой снаряд Девятки.

– Верни бабу! – заорал орк.

– Плавай, говнюк.

* * *

Ближе к ночи активность на базе практически прекратилась. Внимание Каина привлекла музыка, доносящаяся из крытого бассейна. Помещение было заперто, поэтому пришлось забраться на крышу. Он открыл люк, ступил на перекладину — и едва не наткнулся на Виктора.

Тот приложил палец к губам.

– Тише, а то спугнёшь.

В слабых лучах падающего через окна света стояла Эльза.

– Не знал, что Лихтштайнер умеет играть на скрипке, – прошептал Каин.

– Теперь знаешь.

Пока Эльза играла, мимо неё проходили призрачные женские силуэты. Тёмные фигуры возникали из ниоткуда и исчезали, достигая стен. Некоторые ненадолго задерживались, махали Эльзе и тоже пропадали.

– Иногда я прихожу сюда послушать игру Лихтштайнер, – сказал Виктор.

– Она сама написала эту мелодию. Это память обо всех погибших ведьмах.

Лихтштайнер двигалась в ритме музыки, будто танцуя.

– Лизи потеряла двух сестёр во время войны. Теперь смерть каждой ведьмы – трагедия для неё.

На стропилах сидели и другие слушатели, которых Каин не стал рассматривать. Его занимала только Лихтштайнер.

* * *

Вернувшись обратно, Каин скинул ботинки и уселся в угол, скрестив ноги. Раз не получилось заснуть, то стоило потратить время на медитацию, как завещал основатель «Девятихвостого Лиса», Кэнси Химура.

По происхождению он был японцем, но его семья переехала в Цислейтанию ещё в начале двадцатого века. Химура дополнил подготовку оперативников восточными духовными практиками, сумев продавить их через консервативно настроенных военных чиновников.

Каин устроился на табурете. Наклонившись вперёд, он упёрся левой рукой в сиденье и приподнял себя. Досчитав до шестидесяти, он поменял руку.