Завет

– Не зря те два француза приравняли капитализм к шизофрении. Им бы памятник поставить за прозорливость.

Загнав курьера в угол, Виктор взялся за тубус и попытался отобрать. Череп начал мотаться из стороны в сторону, как вцепившаяся в палку собака.

– Да чтоб тебя…

– Пальцы береги, – посоветовал Каин, следя за импровизированным перетягиванием каната.

Наконец Виктору удалось получить посылку, упёршись ногой в череп и сильно потянув тубус на себя. От этого усилия он упал на диван, а освободившийся от ноши курьер врезался в стену, несколько раз перевернулся в воздухе и приземлился на шкаф.

Виктор покрутил в руках тубус, но не нашёл крышку.

– И как открыть эту штуку? – спросил он, стуча тубусом по краю стола.

– Ты как последний тупорылый Ласло из деревни, который в Офенпешт только вчера попал, – сказала Кальфу, протянув руку. – Дай сюда.

Она провела пальцем по торцу, и оболочка растворилась без следа, оставив у неё в руках плотно свёрнутые листы бумаги, перетянутые лентой с сургучной печатью инквизиции.

– Всему вас, провинциалов, учить надо.

– В моё время такого не было.

– Это время до рождения Инри было или уже после?

Курьер слетел с насеста, завис перед ней и грозно сверкнул сапфирами.

– Ведьма! – заорал он. – Сжечь!

Кальфу выбросила его за окно точным пинком.

– Говорят, раньше эта черепушка принадлежала наставнику Регины, как его там звали… – сказал Виктор, закрыв створку. – Забыл. Ну ладно, не важно. Он всю жизнь работе посвятил, там же и помер – у себя в офисе, но в завещании упомянул, что даже после смерти желает остаться на посту и помогать по мере сил.

– Дебилу какому-то она принадлежала, – пробурчала Кальфу.

– Ты путаешь фанатизм с умственной неполноценностью.

– А что, есть разница?

– Ты мне лучше вот что скажи – как при таких порядках у вас до сих пор не появилась партия, которая борется за права мёртвых?

– Уже было несколько таких, – ответил Каин.

– Да? И где они все?

– Их запретили, а самых упёртых функционеров пересажали.

– Ну и как после этого воспринимать вашу страну всерьёз?

– Просто наслаждайся благами нелиберальной демократии[1].

Виктор взломал печать и бегло просмотрел бумаги.

– Пошли к остальным, им тоже должно быть интересно послушать.

* * *

Большая часть «Дельты» сгрудилась вокруг стола.

– Передай соус, Грязный.

– Ты поменьше наваливай, а то на всех не хватит.

– У меня ещё есть. Достану, если вежливо попросишь.