Цвет мира - серый

 — Кто-нибудь из вас когда-нибудь держал в руках оружие? Ну, я имею в виду какую-нибудь железяку побольше ножа или кинжала, которыми вы, ночные тати и уголовные элементы, должны владеть в совершенстве? Может, кто-то из вас и в армии служил?

Густав покачал головой, давая понять, что у него нет боевого опыта и отсутствует всякое желание этот опыт приобретать.

— А ты, юноша? — спросил Ланс. — Ты меч когда-нибудь держал в руках? Это такая фиговина, похожая на нож, только больше.

— Держал, — сказал я.

— Молодец. Значит, ты переживешь нашего конокрада на пару минут.

Самого Ланса подобные перспективы отнюдь не тяготили. Вчера он лежал в углу и изображал из себя покойника, а сегодня вдруг сделался весел и разговорчив. На браваду приговоренного к смерти его поведение совсем не походило.

Этот человек знал много такого, чего мы не знали. Возможно, он знал и что-то еще, о чем не счел нужным нам сообщить.

— Если я что-то понимаю в здешних методах ведения войны, а я понимаю, ибо все они в принципе одинаковы, первая линия обороны — это ад на земле, — заявил Ланс.

 — Она гибнет вся, целиком и полностью, независимо от исхода боя. Поэтому обычно в нее и пихают всякий сброд, вроде нас с вами. Сброд необученный и плохо вооруженный. Кавалерия или латный отряд проходят через такой строй, как нож сквозь масло, и единственное, что первая линия обороны может сделать, — это задержать продвижение вражеской армии на несколько минут, дав лучникам возможность лишний раз выстрелить и отойти на заранее подготовленные позиции, после чего ей остается только красиво умереть.

— Ты так говоришь, как будто тебя самого это не касается, — мрачно буркнул Густав.

— В меньшей степени, чем вас, — сказал Ланс. — У меня, видите ли, большой опыт неумирания во всяких войнах.

— Ты же говоришь, там будет ад на земле, — резонно заметил Густав. — И никому не удается выжить в таком аду.

— В каждом правиле есть исключения, — сказал Ланс.

— Некоторым удается. Например, мне.

Глава 10

Ланс показался мне очень странным человеком, но у меня было неподходящее настроение, чтобы задумываться о чужих странностях. Собственных проблем хватало с головой.

Я уже почти пожалел, что не рассказал инквизитору правду о своем происхождении и причинах нашей схватки с подосланным Гаррисом убийцей, и решил, что если меня вызовут еще на один допрос, то молчать я не буду.