Цвет мира - серый

Сзади кто-то из командиров приказал лучникам наложить стрелы на тетивы и изготовиться к стрельбе. Имперские пехотинцы были уже близко, и солнце отражалось от их щитов и металлических заклепок на их кожаной броне. Мечей они пока не обнажали.

— А хорошо идут, — сказал Ланс. — Красиво. Победителя видно по настрою.

В размеренном шаге имперской армии мне чудилась неотвратимость судьбы. Эти ребята казались несокрушимыми.

Первый залп наших лучников застал меня врасплох Воздух вдруг заполнился неприятным, режущим уши свистом, а над нашими головами пролетело целое облако стрел.

Имперские пехотинцы закрылись небольшими щитами, несколько человек упали на землю и уже не поднялись. В это же время Ланс взмахнул мечом, целясь себе в лодыжку. Словно он сошел с ума и вдруг захотел отрубить себе ногу. Но вместо этого лезвие меча рассекло кандальное железо, и правая нога Ланса оказалась свободной. Насколько я мог видеть, на ней даже царапинки не осталось.

А на мече не осталось следа от удара.

Это был удивительный меч, а Ланс только что продемонстрировал феноменальное искусство владения оружием.

Точно так же он расправился с оковами на левой ноге.

Никто из собратьев по несчастью по-прежнему не обращал на Ланса никакого внимания.

Третьим ударом Ланс отделил мои кандалы от общей цепи. Четвертым — освободил Густава.

Его меч рубил металл так, словно тот вовсе и не был металлом.

Хотел бы я посмотреть на неведомого кузнеца, создавшего такое произведение искусства.

Чувствую, что и без магии при создании меча не обошлось.

Еще парой ударов Ланс освободил наши ноги. Остатки кандалов по-прежнему болтались на них, но движения уже не стесняли.

— Остальное потом, — сказал Ланс.

Следующие залпы каринтийских лучников выбили еще несколько десятков вражеских пехотинцев, но это не заставило тех ни сбавить шаг, ни смять строй. Имперская армия не зря считалась лучшей на континенте.

Когда нас разделяли жалкие сто метров, над их рядами пронесся крик командира, и они обнажили мечи.

Лучники перестали стрелять залпами, спуская тетивы по готовности и выбирая свои цели самостоятельно. Некоторые стрелы пролетали прямо над нашими головами.

Это заставляло нервничать. Не только это, конечно.

В строю смертников кто-то завыл диким голосом. Это был не боевой крик, но вопль ужаса. Смерть, олицетворенная стройными рядами имперской пехоты, неумолимо надвигалась на нас.

Ланс быстро оглянулся через плечо.