Цвет мира - серый

Казалось бы, за время моего пешего путешествия мой аристократический нос должен был привыкнуть к любым запахам, да и сам я источал отнюдь не аромат свежесрезанных роз, но по сравнению с запахом тюрьмы все предыдущие впечатления меркли.

Это был настоящий смрад, в котором смешивались запахи нечистот, пота, подгоревшей еды, а также чего-то гниющего и тухлого.

Так должно пахнуть в аду. По крайней мере, как я это себе представляю.

У нас в Тирене была тюрьма, и я как-то раз посетил ее в просветительских целях.

Там это был просто подвал, может быть, немного сырой, но с местным ужасом нашу тюрьму никак нельзя было сравнивать.

Камера, в которую меня поместили, по тиренским меркам была рассчитана на одного человека, максимум — на двух. Здесь же нас было четверо.

На мое прибытие другие узники никак не отреагировали. Только здоровяк, сидевший у окна и созерцавший грязный пол, на мгновение поднял голову, скользнул по мне безразличным взглядом и вновь вернулся к прежнему занятию.

На уроках этикета, которые мне преподавали в Весеннем дворце, никогда не обсуждались нормы поведения в тюрьме, по крайней мере, в такой тюрьме, и я решил восполнить этот досадный пробел в знаниях по ходу дела.

Стараясь производить как можно меньше шума, я уселся на свободный тюфяк, из-под которого тут же выскользнули две испуганные крысы, и попытался по возможности дистанцироваться от своих сокамерников и от дыры, служившей туалетом.

Потом я принялся рассматривать товарищей по несчастью, благо лунного света, пробивающегося внутрь через небольшое зарешеченное окно, для этого было вполне достаточно.

Здоровяк, которого так интересовал пол — крепкий и очень высокий, что было видно, даже когда он сидел, с мозолистыми, мускулистыми руками и лицом, не отягощенным следами интеллекта, — был похож на крестьянина. Впрочем, с тем же успехом он мог оказаться ремесленником или разбойником. Во-первых, внешность обманчива, а во-вторых, лихие времена могут толкнуть на кривую дорожку и вполне добропорядочных граждан.

В глазах его поселились уныние и тоска.

Вторым был парень в потрепанной городской одежде на вид примерно моего возраста. С ним явно что-то было не в порядке. Он сидел, обхватив руками колени, раскачивался из стороны в сторону и периодически издавал какой-то то ли всхлип, то ли стон.

Третьим обитателем камеры был труп. Завернутый в грязные лохмотья, он лежал в самом дальнем от меня углу лицом к стене.