Темная сторона медали

Эльфийская работа, за километр видно. Все им цветочки-лютики…

Диверсант поймал меч жестом профессионала. Хорошо, значит, это все-таки будет поединок, а не жертвоприношение.

В глазах Джона застыло удивление, парнишка пока не понимал, что происходит.

Я и он, один на один. С мечами в руках. И больше никого рядом.

– Вытащи его из пожен, – сказал я.

Он подчинился.

– Это – Второй меч, – сказал я. – Один из Семи, тот самый, который я вытащил из мертвой руки Свена.

Подробности о том, что на самом деле это сделал граф, пока я валялся в глубоком нокауте, диверсанту знать совсем необязательно.

– Это и есть твой шанс, – сказал я. – Чем бы ни закончился наш с тобой поединок, сегодня ты умрешь. Но у тебя есть шанс умереть не безымянным диверсантом, отравившим колодец, из которого брали воду мирные жители, а сокрушителем Империи Тьмы, убийцей последнего из рода Темных Лордов. У тебя есть шанс получить посмертную славу, которая не померкнет в веках. Как тебе такая идея?

– Откуда мне знать, что это тот самый меч?

– Попробуй меня убить, и ты это узнаешь, – сказал я.

В следующий момент он атаковал.

Палыч так и ждал меня за дверью.

– Хороший удар, Костя.

– Будь добр, верни клинки туда, откуда их взял, – попросил я, передавая ему мечи.

– Но он чуть не достал тебя на третьем выпаде.

– У него была хорошая техника, – сказал я. – Для диверсанта.

– Все равно я не понимаю, зачем ты это делаешь.

– Великая вещь – практика, – сказал я.

– Для того чтобы практиковаться в фехтовании, совсем необязательно постоянно подставлять свою шею.

– А какой смысл фехтовать с кем-то, зная, что его оружие не способно причинить мне вреда? А так мы имеем настоящий поединок не на жизнь, а на смерть проведенный в реальных условиях… К тому же всех этих людей все равно следовало бы казнить.

– Слишком много чести, – буркнул Палыч.

Пасть от меча Темного Лорда, вместо того чтобы болтаться в петле, как это принято для отправления на тот свет деятелей подобного рода. На мой взгляд, разница невелика. Ведь в итоге деятель все равно оказывается мертвым.

– Если тебя зарежут, не приходи жаловаться, – сказал Палыч. – Это будет самая глупая смерть в твоем роду.

– Значит, именно такого завершения достойна наша династия, – сказал я. – Не мы такие, Палыч. Жизнь такая.