Темная сторона медали

Он двигался настолько быстро, что движение само по себе невозможно было заметить. Виден был только результат. Но как бы там ни было, на тот момент демонстрация меня впечатлила.

– Кажется, мне нужно время, чтобы переосмыслить некоторые вещи, – сказал я. – Готово. Переосмыслил. Теперь я верю в телепортацию. Значит, браслет мне тоже телепортировали?

– Совершенно верно.

– Вы? Или этот фокус не является вашей монополией?

– Не я. Не является. Браслет телепортировался к вам сам. Есть у него такая способность.

Это произошло в тот самый миг, как ваш отец умер.

– С руки трупа ко мне на стол?

– Да.

– Сам по себе?

– Да.

– Что вы скажете, если я заявлю, что это бред?

– Это не бред.

– А что это?

– Это магия.

– Я не верю в магию.

– Пять минут назад вы не верили в телепортацию.

– Логично, – признал я. – Но телепортацию вы мне только что продемонстрировали. А магию – нет.

– Я думаю, что после первой демонстрации вам стоит поверить мне на слово.

– Хорошо, – сказал я. – Допустим, я верю каждому вашему слову. И про моего отца, и про телепортацию, и про магию, и верю даже, что та безвкусная цацка, которая лежит на моем столе, способна и на то и на другое. Но я до сих пор не понимаю, чего вы от меня хотите.

– Я только хочу, чтобы вы стали тем, кто вы есть.

– И кто я есть?

И вот тут он мне выдал по полной программе.

У меня был один знакомый шизофреник.

Не скажу, что он любил вещать на подобные темы, но изредка в его речах что-то похожее на рассказ новоявленного дворянина проскальзывало. И говорил он всегда с тем же самым серьезным выражением лица, которое в этот момент наблюдалось у графа.

Итак, кто я есть по версии графа.

До сегодняшнего утра меня звали Константином, однако граф утверждает, что мое настоящее имя – Кевин.

До сегодняшнего утра я был молодым человеком с неопределенной судьбой. Я употреблял спиртные напитки, зависал в казино, ухлестывал за чужими женами, заканчивал очень престижный институт, прогуливал занятия, занимался зубрежкой перед экзаменами, и все мои проблемы казались мне либо очень далекими, либо легко решаемыми.

Граф утверждает, что имя, данное мне при рождении, никуда не делось, по-прежнему остается со мной, только оно не имеет особого значения и всем на него наплевать. По большому счету его никто и не помнит. Гораздо важнее мои титулы. И прозвища.