Хроники черной луны

Но сегодня это было исключено, слишком редкий дар, чтобы загубить его в самом зачатке. Именно поэтому Первый жрец делает все сам - он хочет исключить малейшую ошибку.

Мальчик покачнулся - толи отвар начал действовать слишком рано, толи это от нервного напряжения. В любом случае стоило начинать. Хронист и учитель подошли к Первому и помогли привязать мальчика к специально сделанному выступу с кольцами для рук. Затем отошли обратно и опять уселись на скамейку.

Первый взял в руку кольцо, легко выдавил штифт специально приготовленной палочкой из кости древней рыбы.

Пропев соответствующую молитву, вставил первую половину. Брызнула кровь. Прочитав следующую молитву, вставил вторую половинку, белой тряпицей обтер выступившую из ран кровь. Мальчик вцепился в тумбу, так что начали крошиться ногти, но терпел, не кричал. Сразу видно - из благородных. Пропев заключительный стих молитвы, главный жрец соединил кольцо и вставил скрепляющий штифт.

И вдруг все разом пошло не так. Мальчик забился в судорогах, закричал, разрывая легкие, из перекошенного в крике рта брызнула кровавая пена.

Тело еще несколько раз дернулось, упало на камень и затихло. Это было ужасно признавать, но ученик не выдержал испытания.

Учитель упал на колени, пополз к мальчику, повторяя его имя: "Мино, Мино, очнись. Очнись, Мино". Он гладил его по голове, прижимал руку к опавшей груди, но сердце ученика остановилось навсегда. Редко, но такое бывало. Организм оказался не готов принять кольцо. Некоторых учеников удавалось спасти, немедленно вынув кольцо обратно.

Сегодня же все прошло слишком быстро.

Первый жрец развернулся и, ни слова не говоря, ушел с площадки в глубину храма. Сгорбленный учитель побежал следом, пытаясь что-то спросить, но хронист не расслышал что именно. Оставшись один, он долго смотрел на раскинувшийся внизу город, на плывущие по каналам лодки, на утопающий в зелени императорский дворец. Потом по какому наитию подошел к столику. Окунув пальцы в остатки жидкости в чаше, прижал их к губам. Он ожидал невозможной до рвоты горечи, но ошибся.

Вода. Обычная вода, без малейшего привкуса наркотика. Мальчика просто обрекли на мучительную смерть, и сделать мог только один человек. Вылив остатки воды на плиты пола, хронист решил никогда и никому не рассказывать о своей находке. О таком не должен не знать никто. Прибежала толпа младших жрецов, и он позволил себе спуститься в прохладу храма.

Я закончил рассказ. Ксанро сидел, уронив голову. По его щекам текли редкие крупные слезы.