Хроники черной луны

Он стойко терпел все невзгоды, не жаловался как остальные, не умолял, не угрожал. Он просто исчез в джунглях. До корабля отсюда две недели пути - может и дойдет, если никто его по дороге не съест и сумет рассмотреть оставленные следы. Дора плакала, уткнувшись в колени. От отчаяния, от голода, от одиночества. Я предлагал ей остаться на диреме. Объяснил, что нас ждет впереди, но юношеская глупость и романтика еще кипели в ее голове и сердце. Она рвалась в бой. Тогда, две недели назад. Сейчас же на грязной  раскисшей земле сидел зареванный испуганный ребенок.

Ребенок до сих пор держащийся за свое имя. Я свое даже уже не помню. Куда удобнее пользоваться номером. Может это путешествие будет для нее хорошим уроком. Если выживет. Если сможет добраться обратно в храм.

Риам, маленький чернокожий проводник, вынырнул из леса, отряхнулся как собака. Показал жестами, что пора выходить. Я помог подняться Доре и подставил плечо. Еще два дня назад на предложение такой помощи она презрительно фыркнула, теперь же лишь тяжело вздохнула.

Тропа нырнула в очередные заросли, скрыв спину Риама. Дождь пошел еще сильнее.

Крик я услышал и даже успел упасть, придавив к земле трепыхающуюся Дору. Мы долго лежали между мокрыми корнями, но ничего не происходило, никто не тыкал в нас копьями, и не пытался запрыгнуть на спину. Попросив дору не вставать, я тихонько прямо на коленях прополз вперед и выглянул из-за куста. Нашего проводника нигде не было, зато посреди тропы зияла огромная яма с краями прикрытыми ветками.

Опустившись на живот, я подполз ближе и заглянул вниз. Тело Риама проткнуло целых три заточенных кола, торчащих со дна ямы. Он еще дергал ногами, но и эта пляска смерти уже стихала. Вернувшись обратно, я просто сказал Доре, что проводника больше нет, и что дальше мы пойдем одни. Она опять заплакала.  

Мы бы наверно прошли мимо, если бы не услышали треск барабанов. Боясь нарваться на новые ловушки, сошли с тропы и пробирались рядом, иногда сверяясь с ней, что не сбились с направления.

Местность стала более сухой и пошла в гору, равнина закончилась. Встречалось все больше камней, большие овраги. Из одного из таких оврагов мы и услышали барабаны.

- Вовремя. Еще чуть-чуть и могли бы не успеть, или еще хуже пройти мимо. Это хороший знак. - Мой оптимизм не передался Доре. Она лишь кивнула в ответ. Мы уже привычно опустились на четвереньки и поползли к краю оврага. Там залегли, спрятавшись за камнями. Наклонившись к самому уху, Доры я прошептал.