Наруто. Явление косы Смерти

И такая эфемерная сущность, которая, возможно, существовала лишь для него одного - «Воля огня» - заставляла его жить. Человек,далекий от философии жителей Хо но Куни, назвал бы это ответственностью. Старик был нужен здесь и сейчас. Когда он поймет, что его долг выполнен, а воля его учителя всё ещё вибрирует в душах людей, он уйдет. Он закончит свиток, пылящийся в ящике стола с того самого злополучного дня, спустится в родовую усыпальницу, возляжет рядом с женой и вынет «шип жизни». Ведь для человека, почти переставшего быть человеком и отнявшего столько жизней, оборвать свое собственное существование кажется легче легкого.

Но этот час ещё не настал.

- Войди, Какаши-кун.

Сразу после этих слов легкий порыв ветра качнул занавески, а перед столом, стоя на одном колене, появился юноша не старше двадцати зим. Он был одет в стандартную форму шиноби своей страны. Зелёный жилет чунина с символом Узушиогакуре, синий обтягивающий костюм, сандалии и перчатки с защитными щитками на костяшках.

Нижняя половина лица была закрыта облегающей полумаской, левый глаз - банданой с протектором и символикой листа, идентичной изображенной на флаге.

- Вызывали, Хокаге-сама?

- Да, я хотел с тобой поговорить. Уделишь время старику?

Не дожидаясь ответа, с показным кряхтением Сарутоби Хирузен Третья Тень Огня, третий лидер Деревни, Скрытой в Листве поднялся из-за стола и тут же исчез в Шуншине, размазавшись с характерным визуальным эффектом техники мерцания.

Молодому подчинённому не осталось ничего, кроме как последовать за Хокаге.

Догнав шустрого старика на крыше Административного здания Деревни Какаши, Какаши-кун поравнялся с Хирузеном. Глава клана Сарутоби стоял на самом краю и смотрел вдаль, медленно покуривая свою неизменную трубку.

- Знаешь, с чем жить куда больнее, чем с чувством потери, Хатаке-кун? С чувством упущенных возможностей. По моему скромному опыту куда больше, чем сам факт пропажи человека из нашей жизни, нас тяготят сожаления… Сожаления о невыполненном обещании, нарушенном слове или о несказанных словах.

- Если честно, не очень, Хирузен-доно, - прямо и честно ответил юноша своим как обычно безразличным голосом. Но старику было не за что обижаться. Какой смысл обижаться на живой труп, на человека, живущего по инерции уже не один год.