blodtørstig

Боль в разных частях его тела постепенно нарастала по мере того, как человек приходил в себя. Через минуту она стала нестерпимой, через две – тишину темных чертог разрывали стоны и крики бедолаги. В них слышались нотки жалости и отчаяния. Крики служили призывом для санитаров здешних мест. Энок не услышал ни единого шороха. Только два жёлтых зрачка внезапно появились в кромешной тьме. Некто смотрел прямо в глаза моряку. Уставившись сквозь тьму в безмятежной потусторонней тишине, он наслаждался этим мгновением, когда охота ещё не началась, и жертва, не до конца осознав, что ее жизнь висит на волоске, не бросилась в надежде выжить.

Как он любил этот сладкий момент, когда беспомощная жертва и он, хозяин ее жизни, в первый и последний раз смотрят друг другу в глаза. Волку потребуется всего один миг, чтобы сердце человека остановилось. Шерсть охотника будет испачкана в кровь, а человек исполнит последний танец смерти, дергаясь в агонии, захлебываясь кровью. От этой игры он получал удовольствие и с радостью продлевал время казни.

Хруст сосновых сухих иголок дал понять жертве, что эти глаза – не галлюцинация, а принадлежат зверю. От человека разило потом, соленой водой и дымом. Зверь мог с лёгкостью найти трофей среди паутины еловых ветвей на ветреном пляже или в темноте степного оврага посреди ночи, учуяв его за несколько миль. Волку был неприятен любой из запахов гостя, но больше всего он не любил едкую вонь от костра, пропитавшую округу. Уже за это хищник был готов растерзать путешественника, но человеческий азарт нарушал неписаные правила охоты.

- Беги!!! – яростно прогремел волк, от чего даже камни посыпались с вершины пещеры. Человек же слышал только первобытный рык. Звук, шедший из темноты, окрасил страхи Энока, и тот без промедления, практически забыв о травмах, подскочил и бросился вглубь пещеры. Сломанные берцовая и лучевая кость лишали его малейшего шанса на выживание. Человек хотел жить, но у судьбы были другие планы.

***

Великана «Винден Брора» изрядно потрепали суровые воды северных морей.

Он, наполовину заполненный ледяной солёной водой, все так же беспомощно лежал на песчаном берегу. В этот раз он не был одинок. В его трюме, доски которого сполна пропитались морской водой, скрылись моряки.- Это самое скверное место, где мне доводилось ночевать! – перекрикивая прибой, заявил Олаф. Остальные, промокшие насквозь, ничего не отвечая, смотрели на него. По-видимому, замерзшие товарищи тоже не попадали в подобные ситуации.