Тёмные пути орбиты

Ева только открыла было рот позвать его и встать, чтобы предложить нагретое местечко на кровати, когда уйдёт. И рот закрыла. Наёмникам не впервой спать не только на полу космических суден, но и на земле. Где только не дрыхли!.. Эльф, в сущности – тоже из наёмников. Так почему же она должна воспринимать его желание, чтобы она выспалась, как героический подвиг? Нравится ему валяться на полу, оберегая её сон так почему бы и нет? Пусть спит. А она… Ева снова откинулась на спину. Она попробует снова успокоиться и задремать.

Или уснуть – как уж получится. И уснула.

Глава 11

Ещё через час Эррамун на полу вздрогнул и сел, оглядываясь вокруг заспанно и явно ошалело – видимо не сразу понимая, где он. Ева тоже удивилась, но промолчала. Положение пристенной койки дало ей возможность встать с другой стороны ложа и молча пойти к двери. Прежде чем открыть её, Ева оглянулась на сонного эльфа, смотревшего ей вслед через койку, и вежливо сказала:

- Спасибо.

И вышла. В коридоре выяснила, что спала с перерывом примерно два часа.

На что хмыкнула и отправилась в кают-компанию, чувствуя, что выспаться, может, и выспалась, но состояние тошнотворности всё ещё не прошло.

Шаг за порог в помещение – и сразу почуяла: что-то очень не так в тишине, встретившей её. Что-то за эти два часа, пока её не было, здесь произошло. Причём произошло нечто настолько потрясающее, что даже Остарджи, уже сидевший вне своей капсулы – на доставленной ему и приставленной к стене мягкой кушетке, ошеломлён.

Дверь за спиной въехала в пазы металлического косяка.

Услышав негромкий звук хлопка, Ева медленно двинулась к своему месту, одновременно присматриваясь ко всем присутствующим. Так. Оба песчаника, пилот катера Тэкито и оборотень Рууд тоже выглядели довольно-таки ошарашенными. Значит, они не принимали непосредственного участия в некоем происшествии, но были его зрителями. Марика – тоже. Но рыженькая выглядела не только взволнованной, но и встревоженной, в отличие от остальных.

Приблизившись к своей навесной койке и сев на её краешек, Ева присмотрелась к остальным – в первую очередь к тем, кто был с ней вынужденно вне того линкора, и её рот непроизвольно открылся, а хмурый Клеман отвёл от неё взгляд то ли с досадой, то ли… Во всяком случае, она была рада, что можно больше не пялиться на его лицо: три кривые чёрные царапины пробороздили его кожу от левой скулы через нос к подбородку, а правый глаз постепенно уменьшался под наплывающим синяком вспухающих век.