Граф Булгаков. Том 1: Укротить Аномалию

»

Он резко выхватил пистолет, направил его в сторону виконта и нажал на спусковой крючок! Но тот.. по каким-то причинам не поддался!

Кирпич надавил сильнее. На лбу выступили бисеринки пота, пока он боролся с упрямым оружием. Но как бы он ни старался, спусковой крючок не двигался.

В тот момент, когда он уже начал паниковать, невидимая сила схватила его. Болезненно выкручивая конечности, она подняла его над полом. Услышав хруст своих суставов и ощутив сильную боль, Кирпич заорал так, как никогда в жизни.

Но его вопли заглушила пальба и звериный рык снизу.

Чем Булгаков его так крутит? Это какой-то мать его, телекинетический Дар? Курцевич, чертов поляк, об этом не предупреждал!

Неведомая сила потянула его к Булгакову, который стоял и смотрел на него со спокойным выражением лица. Кирпич чувствовал, как внутри закипают ярость и страх, приправленные чувством бессилия. Он висел в воздухе, скрюченный, полностью бессильный против неведомой силы, управляющей им.

— У тебя же, как и у твоих напарников, уголовное прошлое, верно? — спросил хладнокровно Булгаков.

— Россия дала вам всем второй шанс. И вот как вы отплатили за её милость? Снова ступили на скользкую дорожку, готовые убивать невиновных по первому требованию таких как Курцевич? Не жди снисхождения.

Булгаков медленно подошел к Кирпичу, его взгляд, казалось хотел пронзить насквозь наемника. Он наклонился и, протянув руку, поднял пистолет с пола. Оружие было в идеальном состоянии, Кирпич его специально перед заданием проверял.

Но пистолет не выстрелил, когда он нажал на курок.

Почему?

Булгаков еще некоторое время внимательно рассматривал пистолет, затем перевел взгляд на Кирпича. Наемник завис воздухе в неестественной согнутой позе. Он корчился от боли и пытался осознать, что только что произошло. Но безуспешно.

— Ты расскажешь мне всё, — сказал Булгаков. — Про вашу организацию. Всё, что знаешь.

— Пошел ты! — выплюнул Кирпич.

Взгляд Булгакова был холодным и расчетливым. Кирпич почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок, когда он посмотрел в эти глаза.

Странная мысль пронзила его рассудок. Что этот человек не совсем человек. А может быть, и не человек вовсе. Кирпич не мог этого объяснить, но ощущение, что Булгаков — это кто-то или даже что-то не от мира сего... это ощущение было непреодолимым.

Весь этот жуткий дом, все его жуткие обитатели — Кирпич был для них чужим. Человеком. Врагом. А вот Булгаков — своим. Частью их кошмарного мира.