Боевой маг: Второй курс. Том 1

Ничего нового выучить скакун не в состоянии. Даже такая процедура как «чихание» будет полностью браться из памяти. Движения, вдохи и выдохи, реакции — всё это то, что было когда-то.

Я посмотрел вправо и пригляделся к подножию горы, прямо в скале виднелись огромные стальные врата. Добежал до барона, положил руку на плечо. Парень напрягся, но, когда понял, что свои — расслабился. В руках у него был дневник с кучей цифр в квадратах. Он снова пытался разгадать какой-то портальный шифр. Показал ему на дверь, спросил:

— Дай глаз.

Он полез в свой бездонный мешок и протянул мне липкое глазное яблоко. В перчатках им пользоваться было нельзя, так что пришлось одну стянуть. Посмотрел на врата другим зрением — изображение словно приблизилось. Смог рассмотреть двустворчатый вход очень хорошо. Даже замочную скважину — что-то вроде отверстия в виде звезды. Я точно такую же видел у Киттера в замке. Она вполне могла открывать эти врата, но мы её не взяли с собой. Правда и нам туда не нужно было — старые штольни гномы покинули ещё со времён Первой Империи.

Таких входов в глубины гор на этой территории множество. Открыть получается лишь немногие. Но если всё-таки получилось — говорят оттуда можно вынести воистину множество очень редких артефактов. Другое дело что с таким количеством к группе можно привлечь очень много внимания мертвяков.

— У отца на карте отметка — «военный порт» с вопросом. — пояснил парень.

Я перевёл взгляд вверх и увидел небесную пристань. Где-то очень-очень высоко нашлись сооружения прямо внутри скалы.

Из природного гиганта прямо в небо устремлялись несколько длинных широких стартовых мостиков. Рядом с ними зависли красивые корабли с движителями-сигарами под кормой. Удалось насчитать сразу пять штук, два явно грузовых — больших и пузатых. Два похожих на те, что атаковали стену и дирижабль. Ещё один — красивый, утончённый, явно рассчитанный на небольшую команду. Скорее всего какой-то курьерский корабль — очень быстроходный.

Читал в Анстуге про эти машины.

Писали, что в момент единения, как это называлось на высоком слоге, каждый член корабля мог становиться самим кораблём. Капитан же чувствовал и мог управлять почти всем. Описывалось это словно люди ощущали себя настоящими птицами.

Писали, что один из экзаменов при поступлении в академию летунов в Первой Империи был как раз единением с кораблём. Если будущий курсант не мог удержать эту махину и пытался взлететь вопреки приказам — его не брали.