Физик: Тёмные тропы

Но почему бы тебе для начала не расспросить своего нового друга?

– Своего… кого? – удивился Иваныч.

– Юми очень, очень голоден! – раздалось из заплечного мешка юной ведьмы.

– Баран, – сокрушённо покачал головой Павел, – тупоголовый баран…

Глава 9

– Хр… Хра… – животный хрип разорвал царившую в комнате тишину.

Груда каменных обломков вздрогнула и пришла в движение, порождая клубы пыли и осыпь из мелких осколков. Вслед за мелкими камешками по выстланному морёным деревом полу покатились и крупные глыбы. Куча ожила и, застонав, выплюнула из своих недр человека в грязной, пропылённой, изорванной рясе.

– Хрра… – свёрнутая набок челюсть мешала инквизитору произнести желаемые слова.

Золен Рейнс попытался подняться, но сломанная в нескольких местах нога подвела его, смявшись под его весом так, будто была набита соломой.

Инквизитор вновь прорычал что-то нечленораздельное и, приподнявшись на руках, сел. Осмотревшись, он сорвал свисающий с щеки лоскут гнилой кожи и одним резким движением вправил вывихнутую челюсть на место.

Он уже и не помнил, когда его сердце сделало свой последний толчок. Ему не нужен был кислород, так как его кровь давно покинула его тело. Он наполнял воздухом свои лёгкие лишь в те моменты, когда была необходимость что-то произнести. Ну, или в случаях, подобных этому.

Крылья его носа вновь затрепетали, и инквизитор удовлетворённо прикрыл глаза.

– Прекрасно! Он ещё здесь. Ритуал не прервался, – Золен перевёл взгляд на шевелящуюся кучу камней.

Груда камня в очередной раз дёрнулась и затихла.

– Повинуйся зову, тень! – прошипел старик.

Ответом ему послужила тишина.

– Проклятье! – тихо ругнулся инквизитор. – Всё приходится делать самому. Чем же это нас так приложило? Это явно был не свет. Я не чувствую его эманаций. Только лишь привкус… Что-то знакомое. Вот только не могу понять, что…

Продолжая тихо бубнить, Золен Рейнс внимательно обшаривал взглядом каждый сантиметр пола.

Закатившийся под стол тёмный, неприметный шарик полыхнул изумрудом и, повинуясь воле старика, неспешно покатился к телу епископа, выписывая на тёмном паркете замысловатые узоры.

Щёлк!

Светящийся камешек скользнул внутрь отца Роберта, увлекая за собой мелкое крошево его выбитых зубов.

Лицо епископа перекосила гримаса боли и ужаса.